Было интересно посмотреть на реакцию родителей. Врожденная интеллигентность и чувство гостеприимства не позволяли им выражать гостю свое неодобрение и возмущение, поэтому надо было делать вид, что все эти окаменелости, которые он выкладывал с крайне довольным видом, очень смешные. Мамулька, впрочем, сразу стала хлопотать вокруг стола, показывая своим видом, что, мол, анекдоты весьма забавные, но она смеяться не успевает, потому что надо срочно менять тарелки. Папульке же ничего не оставалось, как деланно улыбаться и кивать головой.
Этот Игорь, все-таки, довольно тупой. Достаточно один раз увидеть искусственную улыбку на лице папульки, чтобы потерять всякое желание увидеть ее еще раз. Я сама-то такую улыбку увидела один раз, когда к нам домой неожиданно заявился участковый милиционер. Папулька тогда услышал звонок, весело побежал открывать, распахнул дверь и застыл с улыбкой на лице, увидев за дверью человека в милицейской форме. Папулька же работает директором в довольно крупной частной фирме. А в частном бизнесе, как он говаривал, всегда приходится опасаться властей, милиции и налоговых инспекторов… Так вот, завидев милиционера папулька сбивчиво стал спрашивать, мол, чем обязаны и все такое, продолжая держать на лице все ту же приклеенную улыбку. Милиционер насторожился, но объяснил, что пришел по вопросу трупа под нашим окном, который обнаружили еще летом, когда мы всей семьей уезжали на отдых.
— А-а-а-а-а-а! — заорал папулька, начав улыбаться уже нормальной улыбкой. — Так вы, товарищ капитан, по вопросу трупа под нашим окном? Ну и отлично! Вот и замечательно! Проходите, пожалуйста, в комнату, не хотите ли чайку, кофейку…
Кстати, тот капитан был довольно симпатичный. Мы с ним тогда часа два протрепались о его тяжелой и опасной работе, о всяких кинофильмах, а потом он спросил… Впрочем, чего-то я отвлеклась.
Короче говоря, этот Игорь все рассказывает и рассказывает свои дебильные анекдоты, папулька делает вид, что ему очень смешно, а мамулька уже подняла здоровенную супницу и по ее виду я понимаю, что эту супницу она сейчас опрокинет Игорю на голову.
— Игорь, — внезапно говорю я громко. — Позвольте поинтересоваться. А что у вас за химическое производство? На чем специализируетесь? Фармакология, взрывчатые вещества, красители, парфюмерия?
Тот резко остановился, как будто на всем скаку врезался в стену, оторопело посмотрел на меня, затем задумался, после чего изрек:
— На чем, Изольдочка, спрашиваете, я специализируюсь? Я, дорогая, специализируюсь только на одном: на счастье человеческом.
— Это в каком смысле.
— Продукт, — начал объяснять хорек, — который я произвожу, очень нужен людям. Без него, можно сказать, ни одного дня человечество обойтись не может.
— Ни одного дня человечество не может обойтись без секса, — провоцирую его я. — Вы что, презервативы производите?
— Правильнее говорить — «кондомы», — встревает папулька, радуясь, что беседа приняла другое направление.
— При чем тут секс? — возмущается Игорь. — Есть вещи поважнее, чем секс.
— Но этих вещей так мало, — притворно вздыхаю я.
— Доча! — строго говорит папульчик. — Чего это тебя вдруг на секс потянуло? Игорь Борисович говорит совсем о других вещах.
— Ну, в принципе, конечно да, — протянул Игорь, — разговор сейчас не о сексе. Хотя, — он развеселился, — эта область человеческой деятельности меня тоже интересует. Но, — он еще больше развеселился, — не в профессиональном плане.
— Так чего производите-то? — спросила я грубо, потому что этот хорек меня раздражал все больше и больше.
— Чудесную минеральную воду, — ответил Игорь Борисович.
На некоторое время воцарилось молчание.
— В каком смысле — минеральную воду? — осторожно спросил папульчик, для которого это сообщение, как было видно, явилось такой же неожиданностью, как и для меня.
— В прямом, — ответил хорек.
— То есть, — вступила в разговор я, — вы ее где-то добываете из скважины?
— Да нет, — спокойно ответил хорек. — Мы ее добываем из обыкновенного водопровода.
Снова воцарилось молчание.
— И что? — спросила я.
— Ничего. Берем водопроводную воду, очищаем ее через фильтр, добавляем туда пищевую соль, соду и определенный набор всяких разных минеральных солей, разливаем в пластмассовые бутылки и поставляем на склады.
Папульчик подозрительно посмотрел на бутыль с «Боржоми», которая стояла на столе.
— И как называется эта «целебная и натуральная минеральная вода»? — спросила я, придав своему голосу максимум язвительности.
— Да по-всякому, — улыбнулся хорек. — «Боржоми», «Ессентуки», «Горячий ключ», «Нарзан» и так далее.
— Ничего себе! — я уже просто кипела от возмущения. — Так вы просто подделываете минералку, заколачиваете на этом деньги, да еще и гордитесь этим жульничеством?
— Вы, Изольдочка, просто не въезжаете, — снисходительно начал объяснять хорек. — Думаете, что в бутылки всегда разливали всякие натуральные «Боржоми» и так далее, да?
— Ну конечно, — несколько растерянно сказала я. — А что же еще туда наливали?
— Да чего только туда не наливали, — сказал Игорь. — Откуда вы знаете, что туда попадало на самом деле? Половину воды вообще набирали из горных речек.
— Ну и что? — парировала я. — В горных речках вода — просто шикарная. Не то что в нашем водопроводе, где вся таблица Менделеева содержится.
— Можно подумать, что эти горные речки такие уж стерильные, — фыркнул хорек. — Может быть, туда горный козел пописал…
Папулька в этот момент поперхнулся здоровенным куском рыбы, который неосмотрительно засунул себе в рот.
— Может быть, в речку охотники накидали сигаретных бычков, пролили туда машинное масло или еще чего похлеще, — продолжал Игорь и глаза у него разгорелись, как у Ленина во время выступления на броневике. — И вы всю эту гадость будете пить? Ну уж нет! Лично я этого позволить не могу, потому что человеколюбив, — и хорек, весьма довольный собой, откинулся на спинку стула.
— По-вашему получается, что водопроводная вода намного чище горной? — поинтересовалась я.
— Нет, конечно, — согласился хорек, — но у нас же делается очень мощная очистка.
— Каким образом? — полюбопытствовала я.
— Знаете, на развалах фильтр такой продается, который прямо на кран насаживается? — спросил Игорь.
— Ну знаю.
— Так вот он у нас воду и очищает, — торжественно заявил этот негодяй.
Я на него посмотрела во все глаза, но парень явно не издевался, а говорил от чистого сердца.
— А… — начала я, — а сколько вы литров воды в день делаете?
— Да где-то под тонну, — ответил этот гад.
— И как часто меняете фильтр?
— Не реже раза в месяц, — твердо ответил хорек. — Потом, вы не думайте. Я же не зря МХТИ оканчивал. Все делается строго по науке. Вода получается даже полезнее, чем просто очищенная водопроводная. Ну, соль и сода туда добавляются просто для вкуса, чтобы обычную минеральную напоминало, но мы в бутылки еще добавляем набор всяких разных солей, которые очень полезны для организма. Причем все делается строго дозированно. У меня там мужик один работает — ну просто самородок. Он все эти соли в ведре намешивает, и представляете — прям из ведра отсыпает строго отведенную дозу.
— Ир, — сказал папульчик. — Ты мне водички не передашь? Что-то в горле пересохло.
— Тебе «Боржоми», — иронично спросила я, — или «Нарзан»?
— Ой, — сказал папулька, набухал себе в рюмку коньяку и залпом выпил.
— Слышь, Игорь, — нервно сказал папулька. — Так я же заходил к тебе в офис, когда долг отдавал. У тебя же там все чистенько, аккуратненько. Компьютеры-мампьютеры и никаких мужиков с ведрами.
— Так понятное дело, что никаких ведер, — ответил хорек. — Это же офис. В офисе делаются бумажки и подсчитываются доходы. А для разлива воды у меня несколько подвальных помещений по всей Москве арендовано.
— Компьютеры, говорите? — снова вступила в разговор я, радуясь, что можно сменить тему. — И под какой операционной системой работаете?
— Да черт ее знает, — отмахнулся хорек. — Какая разница? Я вообще этих железок не касаюсь.
— Это еще почему? — оскорбилась я. — Не доверяете техническому прогрессу?
— Балда это все, а не технический прогресс, — заявил Игорь Борисович. — Моя вода минеральная — вот это технический прогресс! Вот это бабки! А компьютер — это же большая дура, которая умеет только складывать и вычитать. Но, правда, делает это быстро.
Тут я внимательно посмотрела на супницу, которую незадолго до этого мамулька вертела в руках. Хорошая супница. Красивая. Обидно, конечно, будет ее расколотить о башку этого хорька, но для хорошего человека ничего не жалко.
