Читаем без скачивания Записки невесты программиста - Алекс Экслер

— Это еще почему? — оскорбилась я. — Не доверяете техническому прогрессу?

— Балда это все, а не технический прогресс, — заявил Игорь Борисович. — Моя вода минеральная — вот это технический прогресс! Вот это бабки! А компьютер — это же большая дура, которая умеет только складывать и вычитать. Но, правда, делает это быстро.

Тут я внимательно посмотрела на супницу, которую незадолго до этого мамулька вертела в руках. Хорошая супница. Красивая. Обидно, конечно, будет ее расколотить о башку этого хорька, но для хорошего человека ничего не жалко.

— У меня там парень на компьютерах работает, — продолжал разглагольствовать хорек. — «Сисадмин» называется. Я его уволю скоро. Вот вы, Изольдочка, говорите — технический прогресс, — обратился он ко мне. — А парень, заметьте, целыми днями сидит и ничего не делает. Это, по-вашему, технический прогресс? Я ему сколько раз говорил: «Серега! Еще раз увижу, что ты вола пинаешь, уволю к чертовой матери!» Так он — нет чтобы сделать соответствующие выводы, еще начинает спорить и доказывать, что самый лучший сисадмин — ничего не делающий сисадмин.

— Так оно и есть, — подтверждаю я. — А вы что хотели? Чтобы он целыми днями носился по офису, поднимая рухнувшую сетку? У хорошего сисадмина все должно работать так, чтобы его вмешательство не требовалось. Если у админа есть работа, значит не работает сетка. Если сетка работает, значит у сисадмина работы нет, и он — хороший сисадмин. Ему за то деньги и платят, чтобы сетка работала. А если сетка работает, то ему делать нечего.

— Слушай, — поразился хорек. — Ты прям слово в слово говоришь так же, как и он. Но и это, — добавил он, — не помешает мне его в скором времени уволить.

Тут хорек замолчал и потрясенно посмотрел на меня.

— Или я что-то путаю, — наконец сказал он, — или у моего Сереги на компьютере твоя фотография висит.

Вот тут воцарилось настоящее тяжелое молчание.

— Ир, — разрядил тишину папульчик очень ласковым голосом, — ты бы отнесла на кухню супницу. Чего она здесь пустая стоит?

Я медленно поднялась с места, взяла супницу (папулька сделал зверское выражение на лице, мол, не смей!) и… отправилась с ней на кухню. Там мамулька яростно мыла посуду, грохая тарелки в раковину так, что было не очень понятно, как они не разбивались.

— Тебе он тоже не понравился? — спросила я осторожно.

— Не понравился? — возмутилась мамулька. — Да я эту заразу больше сюда и на порог не пущу!

— Ага, — согласилась я. — Это надо же — делает поддельную минеральную и еще этим гордится.

— При чем тут минеральная?!? — заорала мамулька. — Этот негодяй сожрал мою рыбу так, как будто это какой-то хек или минтай! И ни одного слова не сказал о том, что это за наслаждение! Со мной такое в первый раз! Все люди в этом доме с ума сходили от моей готовки, а этому Игорю Борисовичу что кусок черствого хлеба, что осетрина с грибами — один хрен, — и мамулька снова бросила в раковину очередную стопку тарелок. — Вот сейчас папа Боря его проводит, так папе Боре сразу кто-то что-то отвыкнет в моем лице. И сегодня папа Боря, — повысила голос мамулька, — будет спать в гостиной на диване!

— Это еще что, — сказала я нервно. — Оказывается, мой Серега работает у этого троглодита.

— Да? — поразилась мамулька.

— Именно!

— Вот это номер!

— Не то слово!

Наконец, мы с ней сошлись на том, что во всем виноват папулька, который затащил этого хорька в наш дом, после чего папульке минут двадцать перемалывались косточки со всех сторон. Вдруг дверь кухни раскрылась и на пороге возник сияющий хорек, позади которого семенил мрачный папулька.

— Что ж, друзья, — сказал хорек. — К сожалению, мне пора идти. Дела, знаете ли.

— Надо проверить, не пересыпал ли мужик в водичку цианистого калия? — с невинным видом поинтересовалась я.

— Юмор? — догадался хорек. — Юмор я ценю и люблю. Вы не поверите, у меня тоже иногда появляется желание в одну бутылку сыпануть крысиной потравки и посмотреть — кому эта вода достанется. И я чувствую, — с таинственным видом сказал он, — что отравится обязательно плохой человек. Высшие силы, — он поднял палец вверх, — не дадут отравиться хорошему человеку! Так что я в данном случае буду выступать в качестве перста судьбы.

Пока я искала глазами по кухне — чем бы быстренько трахнуть по голове этот кривой палец судьбы, мамулька быстро спросила:

— А вы сами-то, Игорь Борисович, какую воду пьете?

— Я? — поразился он. — Я пью французскую «Перье».

— А свой продукт, — изображая полный наивняк, спросила мамулька, — почему не употребляете, раз там столько полезных вещей?

— Да у меня здоровье и так хорошее, — объяснил хорек. — Зачем переизбыток здоровья делать? Много хорошо — тоже нехорошо.

— Ну, — громко сказал папулька, за спиной хорька изображая процесс его удушения. — Давайте прощаться!

Игорь Борисович церемонно направился к мамульке и в своей обычной церемонной манере стал обслюнявливать ей руку, приговаривая, что уже давно не ел такого вкусного минтая, от чего мамулька то бледнела, то зеленела от злости и кидала такие взгляды на папульку, что тот уже и не мечтал дожить до ночи в целости и сохранности.

Зато у меня родилась очень удачная мысль. Пока этот придурок слюнявил руку мамульке, я взяла очищенную половинку луковицы, которая лежала на кухонном столе, и сильно-сильно натерла ею руку. Так что когда этот хорек притопал со мной прощаться и с разбегу присосался к моей руке, я испытала просто истинное удовольствие. Лук весьма помог максимально сократить процесс прощания, потому что у хорька из глаз покатились крупные слезы, и он только и смог пробормотать, что такая реакция вызвана горечью расставания с этой прекрасной семьей, после чего быстро ретировался.

Мы не пошли его провожать к двери, а просто стояли на кухне и ждали появления папульки. Он некоторое время колбасился по коридору и даже зачем-то зашел в ванную. Но поняв, что расплаты не избежать, наконец вышел на кухню.

— При чем тут я? — сразу бросился в атаку папулька, помня, что лучшая защита — это нападение. — Откуда я знал, что он такой придурок? Познакомились на преферансе, смотрю — парень молодой, состоятельный. Думаю, почему бы не познакомить с семьей? Вы же от этого не развалились!

Мы обе молчали и только пристально смотрели на него. Наконец, мамулька прервала молчание и спросила:

— За преферансные долги продал свою дочь, негодяй?

— Ты что? — испугался папулька. — Обалдела, что ли?

— Кто говорил, что был у него в офисе, когда долг отдавал? — напомнила я.

— Да вы что? Я и проиграл-то всего пятьдесят баксов. Ну зашли к нему в офис, потому что у Игоря сдачи со стольника не было.

— А если бы проиграл не пятьдесят баксов, а больше? — зловеще сказала я. — Продал бы дочку такому хорьку?

— Хватит чушь нести! — заорал папулька. — Ну привел придурка, ну больше не буду. Что вы меня обвиняете черт знает в чем? Вообще — распустились все, как я посмотрю. А ну, — тут папулька совсем потерял голову и стал выдергивать из брюк ремень, — снимай штаны! Я тебе сейчас покажу как отцу такие вещи говорить!

— Многие мужчины, — высокомерно сказала я, — отдали бы десять лет жизни только за то, чтобы увидеть меня без штанов. А ты хочешь, чтобы я их вот так сразу и сняла?

Папулька совсем озверел и стал сдуру размахивать ремнем, забыв о том, что он находится на кухне. В результате всего — ну конечно! — он смахнул со стола ту самую фарфоровую супницу, которая грохнулась о пол так, как будто бы взорвалась небольшая бомба.

Воцарилось молчание.

— Лучше бы ты, — с неимоверной болью в голосе сказала мамулька, — эту супницу о голову Игоря Борисовича раскокал.

— У меня была такая мысль, — признался папулька.

— И у меня, — сказала я.

— Если говорить честно, то и у меня, — призналась мамулька.

Все захохотали, посмотрели друг на друга с любовью и поняли, что несмотря на всяких хорьков, мы — одна семья. И никакой хорек ее не разрушит.

Уже ложась спать, я вдруг подумала о Сереже. Ведь хорек его точно уволит, если я его этого Игоря Борисовича отправлю куда подальше… Мда-а-а-а-а… Проблемка. Ну ладно. Завтра на эту тему буду думать…

Жизнь идет. С моим благоверным я по-прежнему встречаюсь, и мне уже кажется, что знаю его всю жизнь. Папулька после того случая с хорьком немного успокоился и уже не выискивает мне альтернативных женихов, но все же время от времени приводит в дом — как он говорит — «деловых партнеров» и заставляет меня с ними ужинать. А и ладно. Мне даже льстит, что папулька так переживает. Нет, к Сергею он вполне неплохо относится и уважает его профессиональные знания. Но папулька считает, что у меня должен быть выбор. Смешные они, родители. Как будто я без него не могу выбрать, если уж очень понадобится.