реплика вызвала среди разгоряченных обильной выпивкой солдат взрыв дикого хохота. И весь оставшийся вечер они наперебой хлопали меня по плечу и, как заклинание, повторяли приведшее их в восторг новое слово: смычок!
Позже я понял, что, если бы не реагировал нервно на прозвище с самого начала, вряд ли оно бы ко мне приклеилось. Но тогда я был слишком юн и неопытен, потому получилось так, как получилось. Примерно через год сержант Ньето сказал мне, что такое прозвище будет вводить моих противников в заблуждение. А коли уж ты сумел ввести противника в заблуждение, считай, один шаг к победе уже сделал. И я смирился. Тем более что среди моих сверстников – денщиков-мочилеро сплошь и рядом встречались прозвища гораздо обиднее моего.
Сержант оказался прав. Не один раз, выходя на поединок с «каким-то там Смычком», мои противники становились жертвами своей несобранности: шпагой я владел весьма прилично и не имел обыкновения проявлять снисхождение к оппонентам. Жаль, что сейчас мое прозвище никак мне не поможет: люди де Бернье хорошо знают мои возможности.
Выйдя на крыльцо, я сразу сделал шаг вправо, прикрыв себе спину стеной здания. От этих ребят можно ждать и ножа под ребра, так что лучше подстраховаться.
Народу во дворе было много, но интересующие меня персонажи резко выделялись на общем фоне своей сосредоточенностью. Здесь было семеро, но в следующий момент из-за угла здания появился ла Вивьер и, увидев меня, обернулся, чтобы подать кому-то условный знак. Скорее всего, здесь в наличии полный десяток. Плохо, практически без шансов.
– Здравствуй, Смычок! – радостно осклабился командир наемников. – Ты не представляешь, как же я рад тебя видеть!
– Не могу ответить тебе тем же, ла Вивьер, – осторожно ответил я, наводя ствол пистолета на решившего было быстро приблизиться ко мне легионера. – Не стоит спешить, сеньоры, стреляю я без промаха!
– Крис, не кипятись, не усугубляй свое положение, – вполне миролюбиво посоветовал ла Вивьер. – Ты ведь понимаешь, что шансов нет. Письма при тебе?
– Какие письма? – Этот вопрос прозвучал для меня столь неожиданно, что мне даже не пришлось изображать искреннее удивление.
– Письма, – любезно уточнил ла Вивьер, – которые кантадерский вор по прозвищу Бельчонок должен был принести моему хозяину. Видишь ли, Смычок, командор всегда получает то, что ему нужно, так что не испытывай судьбу, давай их сюда!
– Не знаю ни про какие письма! – я решил сменить скользкую тему, поскольку по-прежнему не понимал, ни чем эта переписка могла заинтересовать де Бернье, ни чем мне грозит обладание или не обладание этой самой перепиской. – Знаю только, что вы убили моего друга и его жену!
– Он не сдержал слово! Нарушил договор и пытался обмануть графа де Бернье! – наемник укоризненно покачал головой. – Так дела не делаются!
– Не рассказывай мне сказки, ла Вивьер! – мрачно усмехнулся я, не забывая за разговорами внимательно следить за обстановкой. – Мы еще были в «Каштане», когда ваши люди уже сидели у Бельчонка дома!
– Ну так должны же мы были подстраховаться, – подручный де Бернье самодовольно ухмыльнулся, но уже в следующее мгновение ему стало не до ухмылок: – Стой на месте! Стоять!
Взятый мной на прицел наемник снова дернулся, и я спустил курок. Тот бросился в сторону, но со мной такие трюки не проходят: нажав на спусковой крючок, я сопроводил стволом его движение. В результате бедняге не удалось использовать секундную задержку между поджигом пороха на пороховой полке и выстрелом, пуля догнала его и опрокинула наземь.
Сразу вслед за этим я перемахнул через перила, бросил разряженный пистолет в голову следующего бойца Ожерского легиона, заставив того уворачиваться. Выстрелом из второго пистолета удалось ранить в плечо еще одного противника, затем пришло время шпаги.
Парировав разряженным пистолетом выпад блондина с пышными усами, я рванул свой клинок из ножен, попытавшись сразу достать невозмутимое лицо противника. Не вышло, наемник своевременно отступил, и моя шпага рассекла воздух прямо перед его носом. Что ж, значит, не судьба – бегать за ним по всему двору у меня точно нет времени.
Быстро сместившись вправо, я оказался лицом к лицу с невысоким легионером плотного телосложения с лицом, обильно заросшим густым черным волосом. Между мной и конюшней теперь был только он один.
Я сделал обманное движение, противник отреагировал и в следующее мгновение получил укол в правую ключицу. Выронив оружие, он свалился на землю и очень быстро откатился в сторону, спеша убраться за пределы досягаемости моего клинка. А мне только того и нужно было – я что есть духу припустил к распахнутым воротам конюшни.
Расчет был предельно прост: чья-нибудь лошадь непременно должна оказаться оседланной, и у меня появится шанс вырваться с постоялого двора. Как уж будет дальше, одному богу ведомо, так далеко просчитать ситуацию я не в моих силах.
Однако здесь меня постигло горькое разочарование: из конюшни мне навстречу вышли еще двое легионеров с обнаженными шпагами в руках. Проклятье! Быстро разделаться с ними не получится, а любая заминка сейчас для меня смерти подобна, так как преследователи отстают всего на десяток шагов. Что делать?
Знать бы заранее про этих двоих, прорывался бы в другую сторону. К забору, за которым поле и лес. Скорее всего, не успел бы до леса добежать – на лошадях бы догнали или подстрелили по дороге. Но этого я уже не узнаю, сейчас единственное, что мне остается, – это отыграть себе позицию с прикрытой спиной.
Продолжив движение, я с ходу атаковал преградившую мне путь пару. Сначала оба попятились, уйдя в защиту, но быстро сами перешли в контратаку. Сбив в сторону шпагу одного наемника, я отбил пистолетом клинок второго, нацелился на укол в выставленное вперед бедро первого, но чуть не дотянулся и лишь прорезал ткань. Тут же широким рубящим движением заставил отпрянуть назад его товарища и, пользуясь секундным замешательством, отскочил к стене конюшни, быстро развернулся и прижался к ней спиной.
И тут случилось то, чего я никак не ожидал. У входа в трактир раздалось сразу несколько выстрелов, заставивших моих неприятелей остановиться. Нахмурив брови, с крыльца спускался граф де Сен-Мар. В обеих руках он держал по пистолету с еще дымящимися стволами, за ним по пятам следовали молодой де Людонь и полтора десятка солдат.
– Извольте оставить моего друга в покое! – громко заявил граф, убирая пистолеты. – Клянусь честью, солдаты кастельонского гарнизона не допустят беззакония на земле Нугулема!
– Сеньоры! Возникло недопонимание! – надо отдать должное ла Вивьеру, самообладание его не покинуло. – Мы сами солдаты и выполняем здесь приказ своего командира о поимке опасного преступника! Этот порядочный с виду сеньор в Кантадере убил семерых человек и поджег дом!
– Я не расслышал: к какому полку принадлежат эти славные сеньоры? – хриплым голосом поинтересовался солдат с аккуратной бородкой клинышком
