Разве ж люди виноваты, что я не удосужился узнать заранее об особенностях судоходства на Тахеде в ночное время? Да и незачем сейчас мне привлекать дополнительное внимание к своей персоне. Чем незаметнее, тем лучше.
Ночной простой не входил в мои планы, ведь тем и хорош речной транспорт, что можно продолжать движение даже во время сна. А так – считай то же самое, что я залег бы на дно где-нибудь в окрестностях Энсенадо. Того и гляди проснешься утром, а весь берег усеян легионерами с улыбающимся ла Вивьером во главе.
Надо что-то делать. Но что? Что можно сделать, находясь посреди реки? Я тяжело вздохнул и обратил свой взор на левый берег. Хутор на правом берегу слишком мал, вряд ли я там смогу раздобыть хоть какого-то коня, чтобы убраться подальше от места поисков. А вот на левом берегу, на некотором отдалении от реки, виднелись огни достаточно большой деревни. Да, там – пограничье. Совсем узкая полоска нугулемской земли, соседствующая теперь с разошедшимися не на шутку эльфами. В этом заключается опасность левобережной территории, но в этом же кроется и шанс на спасение. Какими бы бесшабашными сорвиголовами ни были наемники Ожерского легиона, влезать на территорию, где можно быть атакованными эльфами, они вряд ли захотят. Да и северные бароны очень не любят самоуправства посторонних на своих землях. Так что путь мне лежит на ту сторону, а там уж как повезет.
Аккуратно уложив сапоги, пистолеты и верхнюю одежду в кожаную суму, я взял в зубы шпагу и осторожно опустился в воду. Не буду прощаться с хозяевами кораблика, бог даст, они вообще не заметят моего исчезновения до утра.
Ох и долгий же выдался у меня сегодня денек! Давненько я так не уставал. Вот, для полноты ощущений, еще купание в холодных водах Тахеды мне выпало.
Добравшись до деревни, я не стал мудрствовать лукаво и просто залез в первый попавшийся на пути сеновал. Сойдет сегодня мне за постель, я не гордый.
Глава 9
Разбудил меня доносившийся с улицы шум. Какое-то время утомленный разум отказывался верить в то, что это может иметь ко мне хотя бы малейшее отношение, но потом чувство опасности взяло свое и заставило-таки уделить происходящему должное внимание. На улице еще было темно, а одежда на мне не успела толком высохнуть после вынужденного купания в реке, из чего следовал прискорбный факт: поспать на деревенском сеновале мне удалось не более двух часов.
Неужели люди ла Вивьера снова взяли мой след? Неужели ночью разыскали именно то судно, на котором я ушел вниз по реке, и обнаружили облюбованное мною для ночлега место? Но стали бы наемники так шуметь? Хотя земли здесь приграничные, значит, всегда есть возможность списать свои бесчинства или на промышляющих в этих местах разбойников, или на недружественные действия северных соседей. Тем более в свете активизации боевых действий между местными сеньорами и эльфийскими танами. Поступил бы я подобным образом, будучи на месте людей графа де Бернье? Нет, конечно, но сейчас речь идет не о том, как поступил бы я, а о том, что мне делать.
Откопавшись из сена, я несколько минут встревоженно прислушивался к происходящему, пытаясь определить направление и степень надвигающейся опасности. Все было плохо, и с каждым мгновением ситуация рисовалась мне во все более мрачных тонах.
По единственной улице деревеньки носились всадники с факелами, заливались истеричным лаем собаки, хлопали двери и оконные ставни, то тут то там кричали люди. На западной окраине в ночное небо взметнулось зарево пожара. Если это дело рук людей ла Вивьера, то графу де Бернье пора списывать своего подручного со счетов. Или же я ничего не понимаю в этой жизни.
Так. Если в деревне загорелось одно подворье, то велика вероятность, что по итогу сгорит все селение. Следовательно, пора уносить ноги с сеновала. Только вот куда податься? Попытать счастья, постаравшись затеряться в самом центре суматохи, или снова рвануть в сторону реки?
Мои размышления были прерваны скрипом входной двери. Из дома моих нечаянных хозяев выскользнули три темные фигуры: мужчина, женщина с младенцем на руках и девушка тринадцати-четырнадцати лет. Вся троица метнулась в сторону огорода, но попытка побега оказалась неудачной: едва миновав сеновал, глава семейства испуганно вскрикнул и тут же со сдавленным хрипом рухнул на землю. Кажется, из его горла торчала стрела. А со стороны огорода появились легкие стремительные фигуры. Эльфы…
Господи! Почему так? За что мне все эти испытания? Или это я своим вмешательством принял на себя грехи Бельчонка? Да нет, не может такого быть! Я должен был спасти друга, и я сделал это. Нет в этом греха. За что же тогда все это, да в таких количествах и сразу?
Женщины закричали, проснулся и заплакал младенец. Двое эльфов, не задерживаясь и не обращая внимания на женщин, проскочили мимо и исчезли за калиткой. Еще трое задержались на подворье, при этом один навалился на девчушку и принялся задирать ей юбку, второй юркнул в дом, а третий, поигрывая длинной эльфийской стрелой, медленно стал теснить женщину с ребенком прямо к сеновалу.
Я тяжело вздохнул. Своя жизнь, несомненно, мне очень дорога, но позволить на своих глазах убивать беззащитных женщин и детей я тоже не мог. Потому что это неправильно.
Женщина испуганно кричала, младенец тоже голосил изо всех сил, так что беспокоиться за звук вынимаемой из ножен шпаги мне не пришлось. Увлеченный своей жестокой игрой, эльф продолжал тычками наконечника стрелы загонять жертву в угол. При этом его бледное, слегка подсвеченное лунным светом лицо оставалось абсолютно бесстрастным.
Зато как оно исказилось в следующее мгновение, когда мой клинок вонзился ему точнехонько в горло! Куда подевалась вся эльфийская бесстрастность? Удивление, страх, ненависть отразились на лице нападавшего всего за какое-то мгновение. Наблюдать за ним дальше я не стал, в следующий миг уже оказавшись за спиной у напавшего на девушку. Его жизнь оборвалась ударом стилета под левую лопатку.
В это трудно было поверить, но мое неожиданное появление на авансцене заставило женщину закричать еще громче. А вот девчушка проявила гораздо большую стойкость духа. Она только тихонько всхлипывала и размазывала по лицу слезы, когда я помог ей подняться.
– Бегите к реке! – сказал я ей. – В лодку – и на тот берег!
Девушка кивнула головой, но, развернувшись, наткнулась взглядом на убитого отца и замерла на месте.
– Ему уже не помочь! – Мои слова прозвучали жестко, но сейчас было не время для сантиментов. – Спасайтесь сами!
К счастью, мамаша к этому моменту все же перестала голосить, потому мне удалось, подталкивая крестьянок в спины, направить их в сторону реки. Я и сам собирался
