мозги встречных, создавая иллюзию то всадника, то плебея. На малых расстояниях вбивать в головы мой ложный образ вполне удавалось. Но на значительном удалении у кольца не хватало мощности скрыть мундир и вооружение офицера русской армии первой половины 19 века. Но когда наблюдатель приближался, то протирал глаза и убеждался: необычность наездника ему померещилась. Одно хорошо, люди еще боялись ходить по городу, наверное, опасались возвращения готов. А в городе еще не исчезли их следы: мощеные улицы кое-где окрасились засохшей кровью, брошенный награбленный хлам валялся везде, видимо замененный более ценным имуществом. Грабителям просто не хватало рук все утащить.
Я зашел в злачное место. Кольцо надежно рисовало у всех в древнем кабачке мой новый образ. Это было не внушение, а именно рисунок ложного образа. Он непосредственно посылался в мозг, а реальные сигналы изображения, звука, запаха, осязания стирались.
Реальных денег не было. Пришлось бросить хозяину иллюзорную монету, целый ареус. Хозяин попробовал воздух на зуб, но не нашел подвоха. А кольцу досталась дополнительная работа стирать с моего лица стыд обманщика, оно же подсказало слова заказа, и я как мог, повторил их. С таким произношением, во мне мигом признали бы не всадника, а шпиона. Но колечко мимоходом справилось с оплошностью, откорректировав скверную лексику до вполне приемлемого говора коренного римлянина.
«Лучше молчи, а то весь запас энергии уйдет на реабилитацию речи. Что ты за историк, если латинским языком не владеешь?»
Хоть этот простенький совет электронная Иона подала в язвительной форме, но он утихомирил гордыню. По сути, она права. Дальше я избегал разговоров и просто слушал, что переводила острая на слух Иона.
А говорили больше всего, конечно же, об Аларихе. Говорили: опекун императора Стилихон, хоть и вандал, но сумел несколько лет назад отразить нашествие Алариха, а Радагайса и вовсе разгромил. Но царедворцы убили Стилихона, сами укрылись в отлично укрепленной среди труднопроходимых болот Равенне, а на судьбу Вечного города им наплевать. Проклинали рабов, открывших ворота Рима неприятелю и перебежавших к нему. Говорили о племяннике Алариха Атаульфе.
«Атаульф станет конунгом готов после смерти Алариха», — по ходу дало справку кольцо.
Большинство сплетен вилось не сколько вокруг племянника венценосного предводителя покорителей Рима, а об его правой руке, всесильном чародее. Ассоциации быстро связали искусного не по времени чародея с беглым сумасшедшим профессором Муравьевым. Не зря зашел в питейное заведение, можно вкусно поесть и заодно многое узнать. Где еще витает дармовая информация обо всем?
Легко предположить, что после смерти Алариха Муравьев займет место второго человека среди всесильных готов. А потом, если помочь умереть Атаульфу, то и первым.
«Аларих умрет вскоре после появления в своем стане Муравьева?» — закралось страшное подозрение.
«Да, вскоре после взятия Рима, в возрасте 34-х лет».
«Умер слишком молодым. Не помог ли отправить конунга к праотцам Муравьев?»
Колечко не подтвердило мои опасения, но и возразить, видимо, оказалось нечем. Оно промолчало.
«Все, — решил я. — Пора отправляться в лагерь готов. Он далеко?»
«Рядом с Римом. Но ты отсюда не далеко успеешь уйти».
«Почему?»
«Мы выйдем за порог. Мои чары развеются. Хозяин сразу же устроит погоню за исчезнувшей золотой монетой, а она обязательно исчезнет с нашим уходом. Значит, гнаться будут за тобой».
«Тогда воспользуемся пространственно-временной щелью, и ты перенесешь меня в лагерь готов».
«Но всякий прыжок в пространстве-времени съедает уйму энергии, а ее почти не осталось. Мы не сможем сразу же вернуться в наше время с Муравьевым. На подзарядку аккумуляторов уйдет около суток».
«Рискнем, — решил я. — В лагере замаскируешь меня под гота. Сутки как-нибудь продержимся».
Я запил кусок мяса тягуче-красным фалернским вином и вышел за порог. Конь встретил радостным ржанием, а пес зашелся в счастливом повизгивании, вилянии хвоста и вычесывании блох о мою ногу. И когда он их успел набраться?
Не успел, как следует приласкать милых сердцу животных, а на крыльце уже сыпал проклятья разъяренный хозяин и за ним теснились пьяные римляне. Они недавно лишились иллюзии граждан всесильного города, властелинов мира и сейчас готовились хоть чуть-чуть поднять растоптанный готами престиж. Ох, как им не терпелось покуражиться надо мной.
«Пора», — приказал я.
«Слушаю и повинуюсь, мой господин!» — подобно джину из волшебной лампы проворковал насмешливый голос, и хозяин забегаловки с огромным тесаком и вся его свора распалившихся сограждан растаяли.
На миг все заволокло густым туманом, но его быстро развеяло. Картинка подвыпивших разъяренных римлян сменилась на лица в стельку пьяных веселых готов и их товарищей в грабежах из иных племенных союзов. Они общались на достаточно понятном мне праславянском языке, понятном также как западным балтам, так и готам.
На первый взгляд в стане царила анархия. Но приглядевшись, заметил построение лагеря по типу римского. Он был окружен валом и рвом. Внутри прямые ряды улиц с палатками для воинов.
«Для победы над цивилизованной армией пришлось перенять ее военное искусство варварам, а отвага и стимул к грабежу у них в крови», — оценил фортификационные достижения разноплеменных завоевателей.
Я стоял на площади заполненной ушедшей в веселый транс вооруженной толпой, а в центре площади стояла палатка полководца. Там наверняка располагался Аларих и его приближенные. Скорее всего, там и Атаульф с неуловимым Муравьевым.
Кольцо подтвердило мою версию: — «Беглый сумасшедший профессор в палатке предводителя готов».
Еще сам не осознав зачем, протиснулся сквозь хмельную толпу, пока не уперся в свирепых огромных постовых. Пройти и пытаться не стоило, и так ясно — не пустят.
«Что там происходит?»
«Слишком много шумят вокруг палатки, но постараюсь отсеять лишнее».
«Ты уж постарайся, а иначе, зачем ты мне нужна?» — подтрунил над колечком наподобие Ионы. Плохое быстро перенимается. Сначала собачьи привычки, а теперь язвительность Ионы.
«Аларих говорит: Рим обобран до нитки, нет смысла дальше стоять у города лагерем. Атаульф, ты как считаешь?
Атаульф отвечает: давай сначала посоветуемся с моим прорицателем, он творит чудеса и видит наперед. Это он предложил привлечь на нашу сторону рабов, они открыли ворота Рима, в значительной степени обеспечив нашу победу.
Аларих: что посоветуешь, колдун?
Муравьев (это точно Муравьев, я четко распознала его тембр голоса): после падения Рима, весь мир трясется в страхе. Направь армию на Равенну, сейчас она будет сговорчивей. Равенна отдаст тебе все золото за обещание не грабить город. Им придется согласиться, так говорят звезды.»
14. Колдун.
«Аларих мне не помощник, слишком независим. Вот Атаульф совсем иное дело. Будь он правителем, он бы и не догадался, что все его решения нашептаны мной».
— Эй, колдун, где твое зелье?
