Но Рейф ничего не предпринял. Нина должна решить сама; он действительно считал, что одного мужчины-собственника в ее жизни вполне достаточно. И молчал, втайне мечтая о том, чтобы Нина приняла его приглашение, и спрашивал себя: когда ему стало настолько необходимо ее согласие?
Может, сегодня вечером, когда он увидел ее и ее красота ошеломила его? Или когда он наблюдал за ней и слушал, что она говорила за ужином? А может, когда ласкал ее только что? Или раньше? Быть может, когда он впервые увидел ее в галерее?
Какая разница, почему и когда он это осознал. Да, Дмитрий Палитов угрожал Рейфу, и это вывело его из себя, но его приглашение не имело с этим ничего общего. Раз уж на то пошло, если бы отец какой-нибудь из его прежних пассий пригрозил бы ему, Рейф бы немедленно ретировался, но не потому, что его тревожили подобные угрозы. Он просто-напросто не любил сложностей в отношениях, а если вмешивается отец, то это определенно все усложняет.
Рейф предчувствовал, что влечение к Нине Палитовой не сулит ему ничего, кроме сложностей.
Нина вздохнула, зная, что ей следует отказать Рейфу, но не из-за отца. Он, разумеется, будет не в восторге, если она согласится поужинать с Рейфом Д’Анджело, но ему придется с этим смириться. Нет, она должна отказать Рейфу, потому что если она проведет с ним наедине целый вечер, то не сможет устоять перед соблазном, ожидающим ее в конце свидания.
Нина не была совсем уж наивной; пару раз, в ее студенческие годы в Стэнфорде, ей казалось, что она влюблена. На втором и на выпускном курсах университета она встречалась с однокурсниками. Но вскоре осознала, что ни одного, ни другого она не любила, наверное, потому ни один из них не возбуждал ее физически. Она даже удивлялась, почему все становятся сами не свои, когда дело касается отношений. Когда Нина вернулась в Нью-Йорк, она не очень-то и хотела с кем-то встречаться.
То, как она реагировала на ласки и поцелуи Рейфа несколько минут назад, было ни на что не похоже. Она не могла дышать от возбуждения, ей хотелось, чтобы он продолжал ласкать ее, целовать, чтобы отнес ее в спальню, раздел донага и занялся с ней любовью. О, как же ей хотелось, чтобы он занялся с ней любовью…
Нина мельком взглянула на Рейфа, на его длинные волосы, обрамляющие безупречно красивое лицо, на его идеальную фигуру: широкие плечи, сильную грудь, тонкую талию, узкие бедра, длинные ноги — и по ее телу пробежала дрожь возбуждения.
Рейф насмешливо приподнял бровь:
— Ты всегда такая нерешительная?
Нина покраснела и решила скрыть свое замешательство, отрезав:
— Может, я не в восторге от перспективы сочетать работу и удовольствие?
Рейф тоже был не в восторге, но когда речь шла о Нине Палитовой, выбора у него не было. Он проведет с ней вечер наедине, чего бы это ему ни стоило.
— Нина, да или нет? — стиснув зубы, процедил он.
— Ну ладно, да, я поужинаю с тобой завтра вечером! — Нина раздраженно посмотрела на него.
Рейф сдержал улыбку и лишь кивнул:
— Я все подготовлю и заеду за тобой завтра в семь тридцать, хорошо?
Она нахмурилась:
— Мне нужно знать заранее, куда именно мы поедем.
— Эй, ничего страшного, Нина, — ласково подбодрил ее Рейф, увидев, как она принялась нервно кусать нижнюю губу. От его поцелуев ее губки все еще были соблазнительно припухшими. — Правда, это не проблема.
— В самом деле? — Ее глаза казались еще больше на бледном лице.
— В самом деле. — Рейф уже принял решение, что не станет доставлять ей неприятностей, у нее их и так полным-полно. Сейчас ему было достаточно того, что она согласилась поужинать с ним. — Завтра в галерее я скажу тебе, куда мы поедем. Как я понимаю, Энди и Рич захотят проверить место до нашего приезда? Пропадет спонтанность, — с сожалением заметил он. — Но не волнуйся, все будет хорошо.
— Спасибо, — вздохнула Нина.
— За что? — удивился Рейф.
— За то, что не делаешь из этого трагедию. Любому на твоем месте такой расклад не понравился бы.
— Я не любой другой, не беспокойся. — Он коснулся ее лба, разглаживая морщинку между бровями, а затем наклонил голову, коснулся губами ее губ и выпрямился. — Итак, увидимся завтра в галерее?
— Да.
— Улыбнись, Нина, ничего плохого не случится, — попросил Рейф, видя, что она все еще мрачнее тучи.
Ну, с ней уже все случилось: ей понравился Рейф Д’Анджело. Настолько, что она позволила ему ласкать ее. Он понравился ей так сильно, что она готова восстать против ограничений, наложенных отцом. И все же Нина не уставала напоминать себе — ни одной женщине так и не удалось надолго удержать интерес неуловимого Рафаэля Д’Анджело. Высокие длинноногие изящные блондинки появлялись и исчезали из его жизни и постели с нездоровым постоянством.
Нина похожа на них лишь тем, что она тоже высокая и длинноногая. Хотя… это вовсе не означает, что она не может насладиться флиртом с ним.
Она наконец улыбнулась:
— Рейф, я в порядке. Увидимся завтра в галерее.
— Хорошо, — кивнул Рейф. — А теперь мне пора. Я совершенно уверен, что твой отец видел запись камеры наблюдения, на которой я зашел сюда с тобой и до сих пор не вышел, — усмехнулся он, направляясь к двери.
Нина не сомневалась — так оно и есть.
Нет, ей это совсем не нравилось, но подобные меры безопасности так прочно вошли в ее жизнь, что она перестала их замечать. Возможно, встреча с Рейфом и симпатия, которую Нина к нему испытывала, стали своеобразным звоночком: пришло время что-то менять.
Рейф хотел позвонить Майклу сразу по возвращении домой, но потом передумал. Все равно уже в пятницу его брат прилетит в Нью-Йорк, чтобы успеть на прием по случаю открытия выставки ювелирных украшений Палитова, который состоится в субботу вечером. Братья всегда посещали церемонии открытия выставок, проходивших в трех галереях семьи. Габриэль не приедет в этот раз, но Майкл точно приедет.
Кроме всего прочего, раз уж Майкл будет в Нью-Йорке, Рейф собирался обсудить с ним новое деловое предложение для галерей «Архангел», о котором много думал. Немногие знали о том, что именно Рейф всегда был идейным вдохновителем в их семье. Не знали потому, что он не хотел открывать посторонним своего настоящего лица. Он предпочитал, чтобы его считали просто повесой.
Хотя, может, настало время изменить этот образ?
Рейф остолбенел, не понимая, откуда эта идея взялась в его голове. И почему именно теперь? Неужели Нина понравилась ему настолько?
Черт возьми, он должен сосредоточиться.
И побольше разузнать о загадочном Дмитрии Палитове, а не о его дочери.
Нина сказала, ее отец передвигается в инвалидном кресле потому, что попал в аварию. Вероятно, поэтому он и ведет затворнический образ жизни, управляя своей бизнес-империей из собственной квартиры на пятидесятом этаже здания, которым сам же и владеет.
