Обстановка никоим образом не отражала чувственность и глубину личности ее владельца.
— Эта квартира принадлежит нашей семье, — сказал Рейф в ответ на ее невысказанный вопрос. — Когда кто-то из нас с братьями приезжает в Нью-Йорк, то останавливается здесь.
— Значит, вы часто переезжаете с места на место?
— Каждые два месяца или около того, иногда чаще. — Рейф пожал плечами. — В следующем месяце открывается выставка в Париже, а Габриэль уехал, у него медовый месяц, поэтому Майкл решил временно заняться парижской галереей. Разумеется, в субботу он прилетит сюда на прием по случаю открытия выставки.
Нина знала, что это пустой разговор Рейф вел, чтобы она расслабилась.
— Папа будет очень этому рад, — кивнула она.
— У Майкла и в мыслях нет пропустить прием.
И все же Майкл поручил именно Рейфу заниматься выставкой ее отца. Это лишний раз доказывает, что Нине не следует верить всему, что она читала о нем в газетах.
Рейф поставил бокал на кофейный столик, присел на корточки рядом со стулом, на котором сидела Нина, и взял ее руку в свою.
— Мне действительно очень жаль. Прости, что заставил тебя плакать, — сказал он. — Не надо было так сильно на тебя давить.
— Ты не виноват. — Ее рука едва заметно дрогнула в его ладони. Нина покачала головой. — Ты не поймешь, а я не смогу объяснить.
— Почему не сможешь?
— Потому что это не моя тайна.
Рейф уже давно догадался — речь идет о том, что произошло с семьей Палитовых девятнадцать лет назад. Тогда умерла мама Нины, а Дмитрий Палитов попал в аварию и остался инвалидом на всю жизнь. Эти события произошли одно за другим с разницей в несколько недель, Нина отказывалась говорить об этом, и Рейфу было любопытно, есть ли между ними какая-то еще связь помимо того, что Дмитрий Палитов горевал о потере жены.
Рейфу было важно знать, что тогда произошло. Важно знать, почему талантливая и прекрасная Нина Палитова спрятана от мира.
Почему Дмитрий Палитов так оберегал и защищал дочь, что едва не душил ее своей опекой?
Почему, наконец, она позволяла ему это?
Накануне ночью, не обнаружив в Сети достоверных доказательств смерти Анны Палитовой, Рейф дал волю воображению и даже допустил мысль о том, что Анна просто бросила мужа с ребенком девятнадцать лет назад. Тогда становится понятно, почему Дмитрий так боялся потерять еще и Нину.
Нина видела отчаяние и гнев на лице Рейфа; его изумительные золотистые глаза горели, идеально очерченные губы были плотно сжаты. Очевидно, внутри его шла борьба не на жизнь, а на смерть между его нетерпением узнать правду и раздражением из-за того, что она отказывается говорить.
Нина сама не помнила точно, что случилось девятнадцать лет назад. Ей тогда было пять лет, а что случилось на самом деле, отец объяснил, когда ей исполнилось десять и она стала достаточно взрослой, чтобы понять, какая череда ужасных событий определила их дальнейшую жизнь.
Да, Нина хорошо знала, что мама однажды просто исчезла. Она плакала, упрашивала, злилась, требовала рассказать ей, где мама. Отец утешал ее и отвечал, что мама не хотела оставлять их, что у нее просто не было выбора. А еще пять лет спустя он рассказал дочери правду о том, почему Анны нет с ними.
Ее похитили и потребовали выкуп. Дмитрий немедленно заплатил всю сумму, потому что хотел, чтобы ему вернули его любимую жену. К тому же он выполнил требования похитителей и не сообщил о похищении ни в полицию, ни журналистам, потому что преступники пригрозили в противном случае убить Анну. Но, несмотря на все это, похитители все равно убили ее. Убили прекрасную заботливую мать Нины и любимую жену Дмитрия.
Дмитрий Палитов отправился на поиски преступников. И он нашел их. А найдя, предложил встретиться. Что случилось дальше, неизвестно, Нина знала лишь, что их машины столкнулись, двое из троих похитителей погибли на месте, а ее отец оказался прикованным к инвалидному креслу до конца своих дней.
Нина подозревала, что отец хотел, чтобы те трое ответили за убийство Анны, но так и не осмелилась спросить напрямую.
Вот почему она никому не рассказывала о событиях девятнадцатилетней давности, ведь она могла навлечь на отца подозрения в убийстве по меньшей мере двух человек. Что стало с третьим мужчиной, Нина не знала.
Нет, она не станет ничего объяснять Рейфу. Даже если он сейчас уйдет и не обернется. Она сделала глубокий вдох и натянуто улыбнулась:
— Думаю, мне пора.
— Ты опять убегаешь, — ласково сказал он.
— Да, — согласилась она.
Рейф сдвинул брови:
— Тебе не обязательно уходить.
— Увы, — вздохнула Нина, — мне действительно пора.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. — И он действительно не хотел.
На самом деле Рейф не мог припомнить, чтобы хотел чего-либо больше, чем чтобы Нина осталась здесь, у него.
Он забрал бокал с бренди из ее послушных пальцев и поставил его на кофейный столик рядом со своим, затем повернулся к ней и взял ее руки в свои.
— Не уходи, Нина, — попросил он, — останься сегодня со мной.
Ей стало трудно дышать, ее сердце громко забилось в груди от того, как Рейф сказал эти слова.
— Ты будешь разочарован.
— Что? — Рейф не мог поверить своим ушам.
По ее щекам разлился румянец, она не могла вынести его удивленный взгляд.
— Я… — Она провела кончиком языка по внезапно ставшими сухими губам. — У меня нет опыта, Рейф. Нет, я уже не девственница, — поспешила добавить она, чтобы избежать недопонимания, — но у меня нет такого опыта, как у других женщин, с которыми ты… — Она замолчала, когда Рейф ласково коснулся ее губ кончиком пальца.
— Сейчас важно только то, что мы здесь вдвоем, — тихо произнес он. — Больше никто, а прошлое и подавно, не имеет значения. Важно лишь то, чего сейчас хотим мы оба. А я очень сильно хочу тебя. — Он помолчал. — А ты хочешь меня?
Нина хотела Рейфа с той самой минуты, когда увидела его в дверях в восточном крыле галереи «Архангел». Одного взгляда на него хватило, чтобы разбудить в ней доселе спящие чувства, физические ощущения, желание, из-за которого все ее тело оживало. Ей хотелось, чтобы он видел в ней привлекательную женщину.
Именно так Рейф и смотрел на нее сейчас. Его невероятно притягательный взгляд был полон желания, подобного тому, что кипело в ее собственных венах. Он приоткрыл идеально очерченные губы, словно дожидаясь, пока она скажет «да», чтобы поцеловать ее.
И Нина хотела, чтобы он поцеловал ее. Никого никогда она не желала так, как Рейфа. Она хотела целовать его. Касаться его. Заняться с ним любовью. А почему бы и нет? Почему бы не провести с ним эту ночь? Отдаться желанию, возбуждению и насладиться близостью с Рейфом так, как никогда прежде в жизни?
