были, но мотив у нас был один – хотели вам покоя. Дело в том, что перед вынесением приговора, около года назад, со следственного изолятора убежал известный вам Ворвуль. Мы понимали, что вряд ли он появится в наших краях. Но риск оставался. Думалось, что долго он гулять на свободе не будет. Но вы бы за это время здоровье подорвали. Поэтому на совещании решили вас не информировать, но бдительность усилили, в том числе и по вашей персоне. Еще раз извините.
По мере того как Левченко отчитывался по третьему пункту и чем дольше рассказывал Николаю Игнатьевичу о решении райотдела, тем бесчувственней и бледнее становилось лицо пенсионера. Казалось, что он не воспринимает слова следователя, да в конце так и было. Отрешенность и заторможенность его бросились в глаза Левченко и тот, думая, что причинил вред человеку, взволнованно произнес:
– Николай Игнатьевич, что с вами? Вам плохо?
– Ворвуль, – сначала тихо, но убежденно, вымолвил Руденко, – в супермаркете был Ворвуль! Это он убил грузчика! Видимо, тот его как-то узнал.
И поселковый детектив рассказал следователю о своем походе в магазин.
Он со своим продуктовым набором уже стоял перед кассиршей, когда возле третьей кассы, а судья стоял у первой, услышал шум падающих на пол продуктов. Посмотрев в ту сторону, Руденко увидел старушку, которая нечаянно уронила свою корзинку. Все ее содержимое рассыпалось в разные стороны, и старушка, с трудом нагнувшись, медленно начала собирать свой товар. Тут и прозвучал, вроде бы, знакомый судье, голос:
– Бабушка, вам помочь?
– Помощь предлагал мужчина, третий или четвертый в очереди, который стоял за старушкой спиной к Николаю Игнатьевичу. Что-то знакомое показалось в его фигуре.
Все еще не выйдя из легкого оцепенения, Руденко продолжил:
– Теперь все складывается. На фото – Ворвуль, но с другим лицом! Хотя, если присмотреться внимательно, кое-что можно узнать и сейчас из его прошлого облика. Понятен и его визит на родную усадьбу. Скорее всего, в сарайчике спрятаны его ценные вещи или деньги. Раньше идти туда было опасно, а сейчас он решил, что время притупило бдительность милиции.
________________________
Да, это был Ворвуль. Понимая, что за содеянное ему дадут максимум, он с первого дня ареста был настроен на побег. Тем более, что на свободе были припрятаны немалые средства, которые могли бы гарантировать нормальную жизнь в каком-то безопасном месте или в какой-нибудь стране. На этот случай имелись соответствующие документы. Ворвуль предусматривал вариант провала в своей криминальной деятельности.
Вскоре побег удался. Беглец сразу же подался к помощнику Васильева Зайцеву и под угрозой разоблачения того, а знал он про Зайцева много нехорошего, потребовал деньги и надежного хирурга по пластическим операциям. Зайцев выполнил требования Ворвуля, и через некоторое время из клиники вышел, допустим, Петров, а не Ворвуль.
Теперь надо было выждать какое-то время и посетить родные места с заветными тайниками. Да и местному Пинкертону кое-что предложить. Ворвуль бледнел от злобы и ненависти, когда вспоминал судью-пенсионера.
В первые же дни приезда, поселившись на окраине в пустовавшем флигеле одинокой старушки, Ворвуль чуть было не прогорел. Как этот грузчик мог его узнать. Пришлось экстренно избавиться от этого назойливого мужика. Сначала очень повезло. Он вышел из супермаркета незамеченным. Ему так казалось. Радовала и «бомба» на крыше гаража у судьи. Снизу не видно. По отъезду можно будет устроить фейерверк.
Оставалось срочно попасть к тайникам…
Дома, под вечер, Николай Игнатьевич рассказал Ирине Сергеевне о последних событиях. Конечно же то, что жена услышала, очень ее взволновало. Но, тем не менее, попросив мужа быть осторожным, Ирина Сергеевна не удержалась от подсказки и произнесла:
– Передай своим сосыщикам, чтобы они забрали на чердаке своего родного заведения клады Ворвуля. Я уверена, что лучшего места для их хранения у заместителя начальника милиции не было. Наверное, и ключ от двери был только у Ворвуля. Там, кстати, чердачная дверь выходит как раз в сторону бывшей почты. Лестница была его, но воспользоваться ею злодею не удалось. Бензин тоже его рук дело. Придется подежурить ночью. Надеюсь, что недолго бандиту гулять по поселку, если не удерет.
_______________________________
… Ночи бывают светлые и темные. Сегодняшняя была темной. Но это не помешало, а только было на руку Ворвулю проникнуть в свой двор и бесшумно подойти к сарайчику. Все здесь было известно до мелочей и ничего не изменилось. В доме было нажитое, а в сарае наворованное.
– Я ворюга у своей жены, – ухмыльнулся Ворвуль.
Он достал из кармана отмычки и принялся колдовать над замком. Жена, не зная о том, по-своему охраняла богатство.
Замок был не сложным, поддался быстро. Стараясь не шуметь, Ворвуль медленно начал открывать дверь, открыл ее и вошел вовнутрь.
… Яркий свет, как молния, ударил в глаза. Казалось, сработала какая-то автоматика и зажглась полукиловаттная лапочка. На миг Ворвуль закрыл глаза, прикрывая их ладонью, а когда открыл – обомлел. Напротив него, метрах в трех, восседал в старом облезлом кресле сучий Пинкертон – пенсионер Руденко. Рядом с ним стояли два опера. Еще двое сзади положили руки на его плечи.
Бодрым и спокойным голосом Николай Игнатьевич произнес:
– Что ищем, Иван Семенович? Помощь не нужна?
