– Максим, ты качай, а я пойду соберу инструмент. Как думаешь, газонокосилка пригодится?
Максим задумался и почесал затылок.
– Зачем?
– Да, ты прав, не первая необходимость.
Илья Витальевич ушел в дом. Максим остался один, наедине с издающей жалобные звуки помпой. Стало немного волнительно. Сами собой полезли в голову мысли о том, что было бы, если бы он на самом деле остался один во всем мире. Щемящее чувство одиночества сдавило грудь. Как по команде забегали неуловимые черные тени. Максиму показалось, что за рулем микроавтобуса кто-то сидит. Он приподнялся. Нет, в салоне машины никого не было. Оборачиваясь, он увидел на пороге дома фигуру человека, а когда вернул взгляд, там уже никого не было. Непроизвольно от всех этих галлюцинаций становилось тревожно. Максим ощутил себя жертвой, на которую охотится неведомый враг, который рано или поздно добьется своего.
Из дома, выкрикивая ругательства, выбежал Илья Витальевич. За ним выбежала и Маша.
– Папа! Папа, успокойся!
Отец Маши остановился у ворот, тяжело дыша и утирая со лба пот. Взгляд его выражал крайнюю степень испуга. Максим, чувствуя, что может случиться непоправимое, забрался в микроавтобус и включил магнитолу. Басы наполнили дачный дворик вибрацией.
– Что случилось? – спросил Максим, подойдя к Маше и ее отцу.
– Я был в подвале, собирал инструмент, и вдруг потух свет. Дальше я почти ничего не помню, кроме сгущающейся тьмы. Я там чувствовал чей-то взгляд, жуткий такой, – у Ильи Витальевича мелко тряслись руки, которыми он постоянно тер свой лоб и щеки.
Видно было, что человек пережил крайнюю степень потрясения. Маша обняла отца.
– Ты меня так сильно напугал!
– Прости, Машк, я себя не контролировал. Максим, почему погас свет?
– Я не знаю, – Максим посмотрел на провода, идущие от столба к фронтону домика. – Может быть, электростанцию отключили?
– Вряд ли, – засомневался Илья. – У нас там трансформатор в пяти кварталах стоит. Его иногда выбивает. Надо глянуть, может быть, это в нем проблема.
– Его отсюда видно? – спросил Максим.
– Ну да, – Илья открыл ворота.
Они выглянули вдоль улицы, в сторону, где стоял на бетонных «ногах» трансформатор, похожий на робота. От него, юркнув в проезд между домами, мелькнула серая машина. Максим и Илья Витальевич переглянулись. Не сговариваясь, они пришли к одинаковому выводу: отключение света было диверсией. Неугомонный водитель серого седана еще не отказался от своих планов завладеть чужим имуществом.
– Если я его убью, мне ничего не будет, – произнес в сердцах Илья Витальевич.
– Не надо никого убивать, – Маша обняла отца. – Поехали скорее отсюда.
Максим был согласен с ней. Внимание со стороны этого мужика напрягало. Неизвестно, на что он был готов пойти. Максим снял ружье с плеча и взял его в руки.
– Теперь надо быть осмотрительнее. Этот тип решил нас попугать, чтобы мы самоликвидировались, – предположил он. – Руки не хотел марать.
– Смотри, как быстро он приспособился, – удивился отец Маши. – Не прошло и двух дней. Такое ощущение, что он всю жизнь ждал этого события.
– А может, и ждал. У меня двое знакомых было, повернутых на подготовке к глобальному событию типа зомби или экологической катастрофы. Они каждое утро просыпались в ожидании – ну вот, сегодня этот мир рухнет, будто не было для них счастливее дня начала конца света.
– И дождались? – поинтересовался Илья.
– Не знаю. Не уверен, что они готовились к чему-то подобному, но тушенки и патронов у них было достаточно, – Максим потряс ружьем. – В этом сценарии конца света от тьмы ружьем не отбиться.
– Хватит уже нагонять страху, – попросила Маша. – Давайте скорее соберемся и уедем.
Мужчинам пришлось ей подчиниться. Они заправили машину. Залили бензин в две пластиковые канистры. Затем взяли фонарь и вынули из подвала инструменты, которые не успел собрать Илья Витальевич. Маша тем временем собрала продукты из шкафов и холодильника, кое-какую железную посуду, старый чайник, который можно было подвесить над костром, алюминиевую кастрюлю. Набрала во всю пластиковую посуду чистой воды. Отец, оглядев добро, которое она приготовила, присвистнул от удивления.
– Ты тоже к этому готовилась, дочь?
– Пап, не считай меня ребенком. Я уже взрослая, – Маша бросила смущенный взгляд на Максима.
Тот решил, что девушка выросла под опекой родителей, оберегающих ее от житейских проблем. Отец поцеловал Машу в макушку.
– Взросла ты моя, – произнес он с любовью в голосе. – Грузимся.
Минут через пятнадцать микроавтобус был забит грузом так, что задние амортизаторы немного просели.
– Ерунда, машина старая, – пояснил Максим. – Когда мы грузились в него всей компанией с рюкзаками, он проседал еще сильнее.
Машину завели и выехали на улицу. Ничего подозрительного увидеть не удалось. Поселок был пуст и безмолвен. Лишь несколько дымных столбов от горящих домов поднимались в небо, усугубляя тяжкое ощущение наступления конца старого мира.
