в обстановке строгой секретности и круг привлеченных к ее разработке лиц был строго ограничен, пришлось обойтись без участия ряда экспертов – теоретиков в области военно-морского строительства. По этой же причине старшие флагманы соединений и объединений к коллегиальному обсуждению вариантов программы также не привлекались. И.В. Сталин провел по этому вопросу с руководством РККФ и командующими флотами всего лишь одну встречу в июне 1936 года, которой остался очень недоволен. По свидетельству адмирала Л.М. Галлера, присутствовавшего на этой встрече, Сталин задал вопросы: «Какие корабли и с каким вооружением надо строить? С каким противником скорее всего придется встречаться этим кораблям в боевой обстановке?». По воспоминанию Л.М. Галлера, командующие флотами единодушно высказались за строительство подводных лодок, а их мнения по строительству надводных кораблей разделились. Командующий Тихоокеанским флотом флагман флота 1 ранга М.В. Викторов выступал за постройку крупных кораблей, а командующий Черноморским флотом флагман флота 2 ранга И.К. Кожанов высказывался за строительство наряду с крейсерами и эсминцами как можно большего количества торпедных катеров. Отпуская флагманов с встречи, Сталин недовольно заметил: «Вы сами еще не знаете, что вам нужно».
М.В. Викторов – начальник Морских сил РККА в 1937–1938 гг.
Понять Сталина в данном случае можно. Он надеялся получить какой-то конкретный ответ от специалистов-профессионалов, чтобы выработать наиболее правильный вариант строительства будущего флота, а вместо этого услышал полную отсебятину руководства РККФ и командующих флотами. Это значило, что высший командный состав РККФ не имеет единой точки зрения на развитие флота, т. е. не представляет себе реалий будущей морской войны. Поэтому Сталину пришлось в буквальном смысле заставить своих флагманов начать думать.
Заметим, что о создании (хотя бы о перспективном!) авианосцев на этой встрече не обмолвился ни один из руководителей ВМС. Сразу возникает вопрос, они, что вообще не понимали значения авианосцев в современной войне на море или же считали, что СССР еще не готов к их строительству? А может быть, вообще полагали, что авианосцы – это исключительно оружие империалистической агрессии? Как бы то ни было, но на данном совещании командование тогдашнего РККФ (за исключением М.В. Викторова) продемонстрировало сугубо местечковый подход к столь важной проблеме – каждый из них мыслил исключительно масштабами собственного ТВД.
Причем дело, в данном случае, было даже не в том, какие именно корабли импонировали тому или иному командующему флотом, а в том, что высший командный состав Морских сил РККА продемонстрировал полное отсутствие перспективного мышления в отношении развития Большого флота, наглядно продемонстрировав, что совершенно не представляет себе, каковы цели и характер стратегического применения ВМФ в ближайшем будущем.
Именно это и вызвало столь негативную реакцию Сталина, которому стало понятно, что с таким руководством РККФ много не навоюешь. Возможно, именно тогда Сталин задумался, не только о будущей реорганизации РККФ, но и о замене его не слишком компетентного руководства.
При этом не следует полагать, что, проводя совещания с руководителями РККФ, Сталин подавлял их волю, отчего те теряли способность грамотно рассуждать. Ничего подобного на совещаниях с участием Сталина, и в том числе по вопросам военно-морского строительства, не было. Наоборот, Сталин всегда стремился проводить совещания как можно более демократично, с тем, чтобы его участники, не боясь, могли высказывать свои мысли. Все, кто участвовал в таких сталинских совещаниях, в один голос уверяют, что если кто-то аргументированно отстаивал свое мнение, то Сталин с ним обычно соглашался. Короче говоря, совещания у Сталина, в том числе и по военно-морским вопросам, носили исключительно деловой и конструктивный характер. Писатель Константин Симонов, со ссылкой на Адмирала Флота Советского Союза И.С. Исакова, описал, как именно Сталин проводил совещания по военно-морским вопросам: «Как вел свои заседания Сталин? Надо сказать, что он вел заседания по принципу классических военных советов. Очень внимательно, неторопливо, не прерывая, не сбивая, выслушивал всех. Причем старался дать слово примерно в порядке старшинства, так, чтобы высказанное предыдущим не сдерживало последующего. И только в конце, выловив все существенное из того, что говорилось, отметя крайности, взяв полезное из разных точек зрения, делал резюме, подводил итоги. Так было в тех случаях, когда он не становился на совершенно определенную точку зрения с самого начала. Речь идет в данном случае, разумеется, о вопросах военных, технических и военных, а не общеполитических. Когда же у него было ощущение предварительное, что вопрос в генеральном направлении нужно решить таким, а не иным образом, – это называлось «подготовить вопрос», так, кстати, и до сих пор называется, – он вызывал двух-трех человек и рекомендовал им выступить в определенном направлении. И людям, которые уже не по первому разу присутствовали на таких заседаниях, было по выступлениям этих людей ясно, куда клонится дело. Но и при таких обсуждениях тем не менее он не торопился, не обрывал и не мешал высказать иные точки зрения, которые иногда какими-то своими частностями, сторонами попадали в орбиту его зрения и входили в последующие его резюме и выработанные на их основе резолюции, то есть учитывались тоже, несмотря на предрешенность, – в какой-то мере, конечно».
Интересны воспоминания и о том, как И.В. Сталин проводил совещания по вопросам кораблестроения известного инженера-кораблестроителя В.А. Никитина: «Он (Сталин – В.Ш.) никогда сам не вел заседаний, на которых мне пришлось присутствовать, а предоставлял это Молотову или Кагановичу. Заседания Комитета обороны проходили в зале, уставленном небольшими столиками, каждый на одного человека. Почему-то обычно представители промышленности занимали левую сторону, а моряки – правую. Сталин обыкновенно садился за передний столик в крайнем правом ряду и почти все время молчал и слушал. Высказывался он редко и кратко. Он никогда не вмешивался в споры, а если находил нужным что-нибудь сказать, то только в конце просил слова у председательствующего. Меня поражали точность и правильность его высказываний. Однажды в Комитете обороны шло заседание по вопросу выбора схемы бронирования для проектировавшихся в то время линейных кораблей проектов № 23 и 69. Вопрос был очень сложный. Присутствовавшими на заседании специалистами высказывались мнения, иногда совершенно противоположные друг другу. В конце споров слово попросил Сталин. В нескольких кратких выражениях он поддержал одну из точек зрения, причем очень ясно и технически точно обосновал свое мнение. Это указывало, что он был очень способным человеком и, притом, большого ума. В этом ему отказать никак было нельзя».
Так что на самом деле, начав работу по созданию Большого флота, Сталин сразу же столкнулся с почти полным непониманием своих планов со стороны руководства РККФ. Это была серьезная проблема, которую
