Мусульмане избегают говорить с посторонними женщинами, прикасаться к ним, оставаться с ними наедине, но Ашраф уже долгие годы работал у Островски и знал Сьюзи еще ребенком. И раз уж у той не было мужа, который бы позаботился о ней, считал своим долгом относиться к Сью как к дочери.
– Я узнала, что моя подруга не полетит со мной, только в аэропорту, – объяснила Сьюзен.
Почему у меня такое чувство, будто я в чем-то виновата? – с некоторым раздражением подумала она, но, заглянув в глаза Ашрафа, поняла, что его очень обеспокоило предпринятое ею в одиночку путешествие. И она вспомнила, что в арабских странах женщине не положено отправляться в путь без сопровождения, независимо от того, какое расстояние предстоит преодолеть.
Сьюзен последовала за Ашрафом и, выйдя из помещения на улицу, ощутила жару как внезапный удар. Вокруг суетились одетые по-европейски мужчины и женщины, арабы в национальных костюмах самых разных расцветок – белых, серых, полосатых, темно-коричневых. Местные женщины, все как одна, были в черном, с лицами, закрытыми чадрами, и окружены детьми все возрастов.
Тетуан – место, где встречаются прошлое и будущее. Окруженный стеной Старый город, выстроенный многие века тому назад, с его минаретами, узкими, вымощенными булыжником улочками, погруженными в полумрак лавчонками, резко контрастировал с современными районами, где белые многоквартирные дома стояли в окружении пальм, кипарисов, зеленых лужаек и бассейнов с голубой водой.
Вилла Питера Островски располагалась в окрестностях города. Дорога из аэропорта пролегала через оливковые и апельсиновые рощи и пустоши, где щипали траву стада овец и коз, за которыми присматривали пастухи, худые юноши, одетые в свободную одежду из небеленого полотна. Но даже в этом райском уголке ощущалась близость пустыни, над которой возвышались пики Атласских гор.
Сьюзен сидела на заднем сиденье рядом с женой Ашрафа. Фатем слишком стеснялась, чтобы как ни в чем не бывало болтать с гостьей, и лишь отвечала на ее вопросы легкими кивками головы; иногда, чтобы выказать особый интерес и внимание к словам Сьюзи, тихо произносила «да».
Довольно скоро они добрались до виллы, утопающей в садах и окруженной белой стеной. Ашраф открыл ворота, и машина въехала на широкую подъездную аллею, по обе стороны обсаженную пальмами.
Идеально подстриженные, напоминающие бильярдные столы лужайки мелькали за деревьями. Повсюду цвели розы, декоративные кустарники, а окружающая виллу стена была увита ползучими растениями с ярко-розовыми цветами. Машина остановилась. Ашраф распахнул перед Сьюзен дверцу. Девушка вышла и обвела глазами синее небо, белые стены и крытую черепицей крышу виллы.
У массивной парадной двери стояла Нагла, экономка. Ее черные глаза ласково улыбались поверх закрывающей нижнюю часть лица чадры.
И Сьюзен почувствовала вдруг, что, покинув Лондон и оказавшись здесь, она преодолела нечто большее, чем расстояние. Она очутилась в стране с совершенно иной культурой и традициями и должна помнить о том, что нужно постоянно учитывать обостренную чувствительность местных жителей ко всему инородному и вести себя так, чтобы не обижать их.
– Здравствуй, Нагла, как поживаешь? – спросила Сьюзи, улыбаясь и протягивая экономке руку.
– У меня все хорошо, надеюсь, и у вас все в порядке, мисс Сьюзен. – Нагла приходилась сестрой Ашрафу, ей было под пятьдесят. Она осталась вдовой с двумя сыновьями, которым стремилась дать образование. Сейчас оба учились в университете в Рабате: один изучал юриспруденцию, другой – химию.
Фатем готовила на всех обитателей виллы, а один из ее сыновей уже начал помогать отцу работать в саду. Так что за всем поместьем смотрела одна большая семья, и, когда хозяин с женой уезжали, вся ответственность ложилась на их плечи.
Вилла казалась скорее дворцом, чем домом, – Питер Островски слыл очень богатым человеком, хотя Сьюзен плохо представляла себе, как ему удалось нажить такое состояние. Ему было около шестидесяти лет, он родился в России, затем каким-то образом оказался в Америке, а к настоящему времени уже отошел от дел. Он тратил бешеные деньги на жену, на дом и на пополнение коллекции живописи и антиквариата, наиболее ценные экспонаты которой хранил в личных апартаментах. Но и все остальные помещения виллы были увешаны и уставлены изящными и дорогими вещицами.
Выложенный мраморными плитами холл заканчивался стрельчатой аркой, ведущей в просторную комнату для приемов, где в центре стояла каменная ваза, из которой бил небольшой фонтанчик; журчание воды успокаивало и аккомпанировало разговору. И Сьюзен вдруг вспомнила, что в жаркие дни она любила сидеть на низком каменном бордюре и слушать это журчание… И тогда ее охватывало ощущение счастья.
Ашраф перебросился парой фраз с сестрой и понес багаж девушки наверх. Сьюзен и Нагла пошли вслед за ним, а Фатем тем временем поспешила на кухню.
– Ваша мать сказала, что вы можете выбрать любую комнату, какая вам только понравится, кроме, разумеется, апартаментов хозяина. Они всегда заперты, когда он в отъезде, – сказала Нагла.
– Я буду рада остановиться в комнате, в которой жила в прошлый раз.
– Это очень хорошая комната, – улыбнулась экономка.
Ашраф, услышав пожелание гостьи, вошел в большую комнату с окнами в сад, поставил чемодан и сумку на комод и приблизился к окну, чтобы открыть жалюзи. В погруженное в полумрак прохладное помещение полился яркий солнечный свет.
– Брат сказал мне, что ваша подруга не смогла приехать, – тихо проговорила Нагла. – Ашраф считает, что вы не должны оставаться на ночь одна на вилле. К нам ни разу не забирались воры – в поместье установлена сигнализация, – но рисковать все же не стоит. Я могу спать в соседней комнате до тех пор, пока не приедет ваша подруга.
Сьюзен с облегчением улыбнулась.
– Так я буду чувствовать себя гораздо уютнее.
– Разумеется, – кивнула Нагла. – И я очень этому рада.
Ашраф с улыбкой на лице поклонился гостье.
– Я могу еще чем-нибудь быть вам полезен, мисс Сьюзен?
Она отрицательно покачала головой.
– Нет, спасибо тебе, Ашраф! Мне очень приятно, что вы все так обо мне заботитесь.
– Нам это только в радость, – заверил ее слуга.
Когда садовник ушел, Сьюзен обратилась к Нагле:
– Как твои сыновья? Хорошо учатся?
Лицо экономки просветлело.
– О, да! Они славные мальчики. Я навещаю их в Рабате два раза в год.
– Не успеешь оглянуться, как они обзаведутся семьями. – Сьюзи вспомнила, что Нагла постоянно твердила о том, как ей хочется, чтобы ее сыновья переженились и нарожали детишек. Нагла очень любила малышей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
