комнатке с бледно-голубыми стенами.
– Как ты себя чувствуешь? – Доктор тут же шагнула к ней, внимательно заглянула в глаза, сжала пальцами запястье, чтобы нащупать пульс. Сняла с шеи фонендоскоп.
– Не знаю, я… – начала Тамара. И поморщилась, потому что слова царапали когтями ее горло, сухое и обожженное.
– Открой рот, пожалуйста. – Женщина потянулась к Тамаре со шпателем, и та послушно сделала все, что она просит. – Понятно. Ангина, – резюмировала докторша. – Я все-таки назначу антибиотики.
Потом она попросила Озерова выйти, послушала смущенную Тамару фонендоскопом, выписала ей длинный список лекарств и процедур, дала указания вплывшей в комнату сонной медсестре.
– Ну что ж. Выздоравливай. – Она убрала ручку в карман. – Приеду к тебе завтра.
Тамара кивнула, и голова откликнулась на это небольшое движение мучительной болью.
– Лежи, отдыхай, побольше спи. Побольше пей – лучше что-нибудь горячее. Если есть не хочется – не ешь.
Сквозь полуприкрытые веки Тамара видела, как докторша забрала сумку и вышла из комнаты. Рядом засуетилась медсестра: приложила к Тамариной шее инфракрасный термометр, дала ей выпить какую-то таблетку, поставила на прикроватный столик кружку горячего чая с лимоном, включила увлажнитель воздуха, который тут же начал выпускать клубы холодного пара.
– Отдыхай пока. Потом будем горло полоскать, – сообщила медсестра с каким-то совершенно неуместным энтузиазмом и тоже вышла.
Тамара утопила голову в подушке и действительно собиралась прикорнуть. Но на пороге возник Озеров. Он протянул ей смартфон.
– Твои родители. Хотят с тобой поговорить. Я рассказал, что ты вчера заболела.
Тамара приподнялась на локте. Из смартфона доносился мамин взволнованный голос:
– Тома? Алло! Тома…
– Мам, привет, – прохрипела Тамара, прижимая трубку к уху.
– Что с тобой случилось?! Все-таки температура поднялась? Я так и знала вчера. Я же говорила, давай сходим к медсестре! Может, нам с папой приехать?
– Нет, не надо, все хорошо. Мне получше уже.
– Уверена? Я разговаривала только что с врачом, она говорит…
– Мам, нормально. Меня лечат. Ну ничего такого, честно.
– Ладно. Я буду звонить несколько раз в день, узнавать, как у тебя дела. Кстати, что с твоим телефоном?
– С телефоном? – Тамара обшарила взглядом комнату, но ее вещей нигде не было. Только сейчас она поняла, что одета в белую хлопковую ночнушку в цветочек, на полу стоят одноразовые тапочки, как в отелях, а ее платье, кроссовки, колготки и телефон бесследно исчезли.
– Да. Мы пытались сегодня утром тебе дозвониться, но не смогли. Говорят, что абонент недоступен.
Тамара прикрыла глаза, пытаясь вспомнить. Вспышка, треск. Руки ползают по каменному полу, но ничего не находят. Дальше – темнота.
– Мам, прости, я, кажется, его потеряла.
На том конце раздался вздох.
– Ладно. Закажу тебе новый, а пока буду звонить в школу.
– Спасибо…
– Все, спи. И если у тебя что-то заболит или станет хуже, обязательно говори медсестре, хорошо?
– Да, да… Пока, мам.
Она передала смартфон Озерову, который на время разговора тактично вышел из комнаты и смотрел в окно в коридоре, а теперь вернулся.
– Ты заставила нас поволноваться. – Он опустился в кресло напротив ее кровати.
Упрека в голосе не было, но Тамара все равно насторожилась.
– Простите.
– Когда все стали расходиться по комнатам, учителя пошли вас проверять и поняли, что тебя нет. Мы обыскали все три этажа, подключили охрану. Но обнаружили тебя только под утро. В лесу, за зданием. Зачем ты туда пошла?
– Я не… Я не ходила! – Тамара, потрясенная, села на кровати.
– Но ты была именно там. Без сознания. – Озеров несколько мгновений разглядывал ее лицо. Потом спросил: – Ты, случайно, не ходишь во сне? Не лунатишь?
– Нет… То есть раньше такого не было…
– Ладно. А что вообще вчера случилось? Ты убежала из гостиной, а потом? Куда ты пошла?
Тамара наморщила лоб, и это движение мгновенно наполнило черепную коробку противной тянущей болью. Вопрос Озерова застал ее врасплох. И правда: где же она была? Вот она вылетела из гостиной. Вот решила искать медсестру и спустилась по лестнице. Вот лунный свет заливает холл и нежно касается черных крыльев ангела под лестницей. Потом пустой коридор и двери, двери… За одной из них… Плач? Крик? Мяуканье? На этом моменте Тамарины мысли и воспоминания начал заполнять густой жаркий туман. Она с трудом смогла выдернуть из него собственные ноги, спускающиеся по ступенькам, потом что-то большое и черное… Котел! И наконец маленькую дверку, за которой начиналась темнота. А дальше только вспышки фонарика, шелест книжных страниц, лязг открывающегося замка и бьющий в нос гнилой запах.
– Я…
Озеров смотрел на нее выжидающе, и Тамара чувствовала, что должна хоть что-то ответить.
– Я, кажется, спустилась в подвал. И заблудилась. Извините.
– В подвал? – Директор вскинул брови.
– Да. Там, где большой котел и за ним дверь. А дальше лестница вниз, очень глубоко. И потом вроде… Какие-то коридоры. И винные бочки. И книги. И еще одна дверь… – Тамара замолчала, увидев, как изменилось лицо Озерова. Он смотрел на нее с нешуточной тревогой – как на нездорового человека, который бредит.
– Тебе же мерили температуру? – осторожно спросил он.
– Медсестра сказала, что нормальная.
– Нужно померить еще раз. Я скажу.
– Зачем?
– Ты, наверное, что-то путаешь, Тамара. У нас действительно есть цокольный этаж, где раньше была котельная. Но больше никаких лестниц, коридоров и подвалов с винными бочками здесь нет.
– Как это нет? – Тамара приподнялась на локте.
– Просто нет. Я знаю каждый уголок этого здания, я платил за реставрацию и ремонт. И поверь, если бы здесь был подвал, о котором ты говоришь, я был бы в курсе.
– Нет! – Она замотала головой. – Я же видела! Я там была!
Озеров опустил взгляд, побарабанил ухоженными пальцами по колену:
– Я не сомневаюсь, что ты где-то заблудилась. И верю, что ничего плохого не хотела. Но у тебя вчера была высокая температура, ты плохо себя чувствовала. Поэтому…
– Хотите сказать, что я все выдумала?! – ощерилась Тамара. – Что это все бред и галлюцинации?
– Давай сделаем так. – Голос Озерова накатывал на нее ровными бархатными волнами. – Через пару дней, когда тебе станет получше, мы вместе спустимся в котельную и ты покажешь, где была. Если там и правда есть подвал, я позабочусь, чтобы его заперли и никто больше там не потерялся. Идет?
Тамара поджала губы и несколько секунд буравила лицо директора недоверчивым взглядом, который он стойко выдержал.
– Ладно, – наконец согласилась она.
– Ну вот и хорошо. А теперь отдыхай, не буду тебя больше тревожить. – Озеров поднялся с кресла и быстро глянул на циферблат «умных» часов. – Постарайся поспать, хорошо?
– Угу… – Тамара кивнула, положила голову на подушку и прикрыла глаза.
