темной комнате без окон?
Тамара отпустила ручку, огляделась. Ни учителей, ни других учеников. Коридор по-прежнему был пуст. Тут только она, Тамара. И еще маленькая плачущая девочка. Которая, может, заблудилась. Или ее обидели и она прячется, боится выйти… Или… Да что угодно могло случиться.
– Э-эй! – Тамара приоткрыла дверь и тихонько позвала. – Ты тут? У тебя что-то случилось?
Молчание. Тамара пошарила рукой по стене в поисках выключателя. Ничего. Тогда она вытащила смартфон, включила фонарик и направила луч в комнату. Он высветил небольшую площадку перед дверью, потом что-то вроде перил и… лестницу. Темную металлическую лестницу, которая вела вниз, в густой мрак. Тамаре стало не по себе: что, если девочка упала, повредила себе что-то и не может встать? На ее мысли темнота ответила еще одним всхлипом, совсем тихим и жалобным.
– Я к тебе сейчас спущусь! – Тамара уже забыла и о том, что собиралась искать медсестру, и о том, что у нее, судя по всему, высоченная температура. Она уцепилась за металлические перила и, бросив луч фонаря себе под ноги, поспешила вниз.
Вскоре лестница закончилась, и Тамара ступила на холодный бетонный пол. По ногам потянуло сквозняком.
– Ау-у…
Тишина.
– С тобой все в порядке?
Никакого ответа. Тамара подняла смартфон и лучом обвела помещение. Он выхватил тянущиеся по стенам трубы, какие-то ящики и доски на полу и наконец что-то большое, черное, занимавшее едва ли не половину комнаты. И это что-то скалилось на Тамару. Злобно так скалилось.
Она отпрянула, налетела на нижнюю ступеньку, больно ударилась щиколоткой, едва не уронив телефон. Потом посветила снова: вентили, рычаги, решетчатая дверца, трубы, циферблаты со стрелками…
Котел! Огромный старинный котел, которым раньше, наверное, отапливали особняк. Похожие Тамара видела на фотографиях фабрик начала XX века. И еще читала, что такие котлы могли взорваться и разнести целый дом. Что-то подобное даже было в ужастике… Кажется, у Кинга. Тамара осторожно подошла, позволив лучу света облизнуть черные матовые бока. Нет, взорваться этот котел никак не может, им, наверное, уже лет сто никто не пользовался. Она быстро коснулась пальцем холодной поверхности – и убрала его, словно котел мог ее укусить.
Луч метнулся в сторону и выхватил из темноты дверь. Тамара посмотрела еще раз. Да, невысокая металлическая дверка, которая удачно вписалась в переплетение труб возле брюха котла. Она выглядела так, словно к ней тоже никто не подходил целую вечность. Но как только Тамара отвернулась, оттуда, из-за этой дверцы, раздался уже знакомый звук. Всхлип.
– Подожди немного, я кого-нибудь приведу. – Ее голос прозвучал слабо и как-то жалко. Если бы она сама застряла в сыром подвале, если бы была ранена и напугана, ее такой голос точно бы не подбодрил.
Тамара шагнула к лестнице и приготовилась идти обратно в гостиную, где все, наверное, вспоминают ее дурацкую выходку. Вот она войдет туда и проблеет, что в подвале плачет маленькая девочка. Да ее сначала просто на смех поднимут. А потом поднимут еще раз, когда поймут, что она, как детсадовка, испугалась темноты. Зато если она сама спустится за девочкой, если приведет ее к Озерову и все об этом узнают… Тамара еще раз задумалась. Может быть, даже забудут о том, что она сказала? О том, что назвала их ущербными и неудачниками? К тому же это ведь будет хороший поступок. Даже очень.
Она шагнула обратно к дверце и потянула за ручку. Сначала Тамаре показалось, что дверь заперта, но она все-таки потянула сильнее. Раздался треск, на пол посыпались хлопья штукатурки, и дверь с лязгом поддалась. Из проема повалила холодная сырость.
– Я сейчас за тобой спущусь, – объявила потом она.
И шагнула внутрь. Совсем почему-то не подумав, каким образом дверь оказалась так плотно затворена, если ее недавно открывали.
Глава 5. Ступеньки
Тамара успела пройти всего несколько шагов, когда ее нога соскользнула, и она, взмахнув несколько раз руками, едва удержалась в вертикальном положении.
Лестница. Еще одна лестница почти сразу за дверью. С ее удачливостью и ловкостью – все в кавычках, конечно, – этот спуск легко может закончиться на больничной койке. А перед этим придется неизвестно сколько пролежать здесь, в сыром и темном подвале, пытаясь позвать на помощь. Замечательная перспектива. Просто восхитительная! Чистый восторг!
Тамара посветила лучом фонаря себе под ноги и начала осторожно спускаться по ступенькам, на этот раз каменным, придерживаясь рукой за холодную, чуть сыроватую стену.
Всхлипов больше слышно не было, и Тамара не на шутку занервничала. И не только из-за незнакомой девочки. Луч телефонного фонарика здесь давал очень слабый, даже какой-то жалкий свет. И это было странно, если вспомнить, что обычно она могла осветить им ночью всю комнату. А здесь как будто была особенная темнота. Более густая, что ли… Более хищная, вдруг решила Тамара, и по волосам на затылке будто прошлись холодным металлическим гребнем. Эта темнота поглощала весь свет, питалась им, обгладывала его…
Лестница неожиданно закончилась, Тамара снова стояла на ровном полу.
– Ты где? – позвала она неуверенно. Потом приподняла лучом фонарика темную завесь и поняла, что стоит в широком коридоре со сводчатым потолком. Она поежилась и двинулась вперед, стараясь не думать о том, что загадочная девочка уже давно должна была найтись. Если она вообще здесь есть.
Что-то пробежало возле Тамариной щиколотки, она отпрянула и, едва не взвизгнув, устроила целое световое шоу, пытаясь понять, что это было. Может, крыса? Обычная крыса. Большая и мерзкая. Такая, которая вполне способна впиться своими острыми зубами в Тамарину голень. А может, тут не одна крыса, а сразу десяток. Они ведь наверняка здесь водятся.
Снова прикосновение. И Тамара шумно выдохнула: сквозняк. Просто сквозняк, и ничего больше. Коридор закончился высоким арочным проходом, за которым начиналась… еще одна лестница. Тамара отправила луч вниз, на разведку. Он растворился в темноте вместе с нижними ступеньками. Так что нельзя было даже сказать, насколько глубоко придется спуститься.
– Э-эй…
Она простояла несколько мгновений, ожидая, что темнота под ногами откликнется слабым всхлипом или, может быть, парой слов, просьбой о помощи. Но та молчала. Напряженно. Настороженно. Предвкушающе.
Тамара посмотрела на время: 22:45. Все, наверное, уже разошлись по комнатам. Если их пойдут проверять и обнаружат, что ее спальня пуста… Ничего хорошего можно не ждать. Озеров обещал, конечно, что обойдется без вызовов на ковер и жалоб родителям. Но, во-первых, кто из учителей вообще когда-нибудь говорил правду? А во-вторых, здесь проступок будет потяжелее, чем прогул урока или несделанная домашка.
И все же Тамара начала спуск.
