По дрожащим рукам, капелькам пота на лбу девушки, по горящим мрачным светом зрачкам безумных глаз я поняла, что Татьяна на грани срыва, и постаралась как-то разрядить ситуацию.
— Конечно, дождемся. Вы знаете, я так долго была в пути, да еще застряла тут у вас в конце улицы. Если не трудно, не угостите чашечкой чая, а лучше кофе, если есть?
— Есть. Сейчас сварю. — Девушка резко встала и пошла к двери кухни, по дороге остановилась, прислонилась к стене и горько-горько заплакала.
Кофе варить пришлось мне самой. Силком напоив Марину крепким напитком, успокоив ее в меру сил, я, наконец, услышала то, что так волнует девушку вот уже целый год, доводит до безумия, лишает желания жить.
ГЛАВА 8
Родилась Татьяна Сергеевна Шишкова в деревне с «поэтическим» названьем Гусихино в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Детство ее, в общем, не отличалось ничем существенным от жизни других крестьянских детей того времени: лепила куличи в песочнице у дома, ходила в ясли, садик, когда пришло время, под торжественную музыку с букетом гладиолусов, нарезанных мамой прямо в палисаднике, с трепетом вошла в свой первый класс. Семья Шишковых среди местных жителей считалась интеллигентной: отец — агроном, мать — ветеринар. Материально жили неплохо, у девочки всегда были игрушки, книги, неплохая одежда.
В девяностых годах жизнь в деревне незаметно стала меняться. Из-за отсутствия финансирования закрылась мясо-молочная фабрика, на которой работала Таисья Шишкова, совсем разладились дела у местной МТС — половина тракторов и комбайнов просто не могла выйти в поле по причине отсутствия исправных запчастей, вторая половина, кое как доведенная за зиму до ума, старательными руками трактористов угрожающе скрипела, намекая тем самым, что и она в любой момент может превратиться в балласт. И без того мизерную зарплату не платили по полгода, а затем выдавали молоком, зерном, мылом, досками… Нищета подступила вплотную к домам крестьян. Постепенно она начала сквозить из всех щелей сельского быта. Значительная удаленность Гусихина от города играла огромную роль в экономическом положении местных жителей. Все мало-мальски работоспособные мужчины подались в город на заработки, дома появлялись редко, с подарками и деньгами, потратить которые здесь в деревне было практически не на что. Магазины стояли пустые, витрины кое-как были заполнены товаром до этого годами пылящимися на складах — крупы вперемежку с мышиным дерьмом, платья фасона 70-х годов и ужасающе траурных расцветок. Из-за отсутствия денег закрылся Дом Культуры, единственное место, где молодежь проводила досуг.
На фоне всего этого в сельской местности буйным цветом расцвело пьянство. Никогда раньше в Гусихине столько не пили. Днем люди кое как еще ходили на свои рабочие места в полуразвалившемся колхозе, но к вечеру в деревне вряд ли можно было найти хоть одного трезвого представителя мужского пола. Пили все: молодые и старые, больные и здоровые, холостые и женатые. Самогон в огромном количестве гнали в каждой хате. Женщины еще как то держались, нужно было заниматься огородом, кормить детей, содержать дом, несмотря на это хозяйства постепенно приходили в упадок: домики, раньше радовавшие глаз яркими расцветками поблекли, скособочились заборы, совершенно ни у кого не возникало желания поправить разбитую грузовиками дорогу. Частенько отключали электричество, телевизор устойчиво ловил только один государственный канал. Несмотря на все это в тысяча девятьсот девяносто пятом году Гусихину торжественно присвоили звание города. Одному богу известно, чем это было вызвано, а главное, кому нужно. Счастливые новоиспеченные горожане отмечали это событие бурно — не просыхали и не ходили на работу в течении почти недели.
Тысяча девятьсот девяносто седьмой год ознаменовался для семьи Шишковых несколькими важными событиями: во-первых с интервалом в полгода умерли отец Марины и сестра Таисии Владимировны. Евгений Васильевич замерз в сугробе, после ссоры и драки в процессе совместного распития спиртных напитков, как было сказано в заключении местного участкового. Семье он оставил самогонный аппарат в отличном состоянии и сломанный мотоцикл с коляской, колеса с которого были проданы года два-три назад. Сестра же матери Светлана Владимировна, напротив, оставила семье Шишковых очень даже приличное наследство. Светлана, в отличии от Таисьи, еще в тысяча девятьсот семьдесят пятом году уехала в город, окончила диковинные тогда курсы стенографисток, устроилась секретаршей в очень приличную организацию. Благодаря уму, житейской хватке и внешней привлекательности она вскоре вышла замуж за своего начальника — вдовца. Получила Светлана от этого брака многое — прекрасную квартиру в элитном доме, машину с водителем, наряды, драгоценности . В общем все, кроме детей и счастья. И для того, и для другого супруг был слишком стар. Прожив с молодой женой около десяти лет, он благополучно скончался от обширного инфаркта, почти подойдя к семидесятилетнему рубежу. Оставшись вдовой, Светлана так и не обрела новой семьи, посвятив себя целиком работе . В возрасте сорока двух лет Светлана Владимировна Шишкова скончалась от внезапного сердечного приступа прямо на рабочем месте, не оставив после себя наследников, кроме сестры Таисьи и ее дочери.
В этом же тысяча девятьсот девяносто седьмом году Татьяна закончила школу с довольно приличными оценками. О том, чтобы остаться в Гусихине, девушка даже не помышляла. Квартира, оставшаяся от тетки, никак не повлияло на решение Тани ехать учиться в университет, отчий дом она бы покинула в любом случае.
Переехав в квартиру Светланы Владимировны, девушка начала новый, к сожалению недолгий, этап своей жизни. Поступила в университет, завела множество друзей и подружек, жила весело не нуждаясь. Она постоянно уговаривала мать бросить халупу в Гусихине и перебраться в уютную квартиру со всеми удобствами. Мать отчего-то противилась, ей жаль было покидать место, где прошли самые счастливые годы ее жизни.
В начале третьего курса Таня познакомилась с прекрасным молодым человеком. Он занимался научной работой и подрабатывал на кафедре химии лаборантом, чтобы проводить кое-какие исследования на университетских приборах, как он говорил. Несмотря на квартиру, приличную сумму денег, оставшуюся после тетки, девушка так и не смогла стать вполне городской жительницей. Осталась в ней какая-то сельская робость, простоватость. Деньги на дорогую одежду тратить считала глупым, шумные студенческие сборища в своей квартире не приветствовала. Наверное, поэтому, она не была избалована вниманием противоположного пола. Славу же привлекала как раз простота и непритязательность девушки. Он не раз говорил ей об этом. Красивый и умный, он казался Татьяне принцем из сказки. Прежние знакомые рядом со Славой становились серыми и неинтересными. Таких, как он, девушка еще не встречала, хотя однажды она уже влюблялась, в Гусихине у нее даже остался жених. Милый ласковый Гришенька… Но куда ему до Славы! Молодой человек показал ей жизнь такой, какой она ее еще не видела. С казино, ночными клубами, театрами, музеями, ипподромом . Слава научил ее любить. Близость с мужчиной всегда казалась Тане чем-то страшным, неприятным и пошлым. Молодой человек не торопил ее, и, когда, наконец, это должно было случиться, проявил максимум такта и внимания. Свечи, музыка, красивые слова, немного вина сделали для Татьяны миг взросления незабываемым и прекрасным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
