Грасиас не ждал указаний Темпл. Он скомандовал двигателям обратный ход, замедляя «Надежду Эстер», чтобы оказаться как можно дальше от взрыва, когда торпеды попадут в цель.
Если они попадут… Кривая сканера на дисплее указывала на то, что чужак начал разворот.
«Давай», – выдохнула Темпл. Бессознательно она обрушила кулаки на ручки кресла. – «Давай же! Ударь этого мерзавца! Ударь его!»
«Столкновение», – подытожил он, когда все сигналы на экране сошлись.
В это мгновение изображение восстановилось. Они видели, как горячий белый шар лопнул, разбрасывая энергию взрыва во все стороны.
Затем изображение на экране и данные сканеров на долгие секунды расстроились. Детонация такого количества водородных торпед превратила все пространство вокруг «Надежды Эстер» в сплошной хаос: происходила эмиссия энергии на каждой частоте; формировались и распадались сверхзаряженные частицы, освобожденные силой взрыва.
«Мы достали его», – проговорил Грасиас.
Темпл, крепко сжав ручки кресла, вглядывалась в беспорядок на экранах: «Как думаешь, они могут противостоять этому?»
Он даже не пожал плечами. Он выглядел совершенно обессиленным: «Не нанесли бы ответный удар…»
«Ты не можешь расчистить экраны? Нам нужно видеть».
«Компьютер сейчас этим занимается». – Минутой позже: «Ну, вот оно появляется».
Экраны прояснились и сканеры нарисовали перед ним новую кривую. Она показывала, что чужак круто развернулся и возвращался к «Надежде Эстер».
Результат опять был отрицательным. Никакого повреждения!
«О Боже», – вздохнула она. – «Я не могу этому поверить». Казалось, что силы оставили ее. Она обмякла в ремнях: «Что же нам сделать теперь?»
Он продолжал всматриваться в экраны, пока нападающий корабль заканчивал разворот. Тогда он сказал: «Не знаю. Снова попробуем столкновение?»
Так как она не ответила, он запросил об этом компьютер, дав задание ждать до самой последней минуты – учитывая плохую маневренность «Надежды Эстер» – а затем поставить корабль на пути следования чужака. После этого он переключил управление на автоматический режим и прислонился к спинке кресла, удерживаемый стропами. К ее удивлению, он широко зевнул.
«Нужно поспать», – невнятно пробормотал он. «Радуйся, когда смещение будет закончено».
От удивления и страха она повела себя дерзко: «Ты рассуждаешь не слишком трезво, Грасиас!» Он был нужен ей, но, казалось, что он удаляется все дальше и дальше. «Как ты думаешь, после всего этого миссия сможет продолжаться?» Какие у нас шансы, что корабль сдастся и отпустит нас? Бог мой, там нет ни одного живого существа! Все это сплошная машина. Может оставаться здесь и бомбить нас веками, и ей это даже не надоест. Или обратит свое внимание на Эстер, которая сроит С-векторный щит, достаточно большой, чтобы прикрыть им всю планету, – и забудут о нас, оставит здесь, чтобы напасть на наш родной мир, потому что мы ничего не можем сделать, чтобы остановить ее, а Эстер беззащитна. Мы даже не знаем, чего она хочет. Мы…»
Она могла бы еще продолжать; но в этот момент компьютер бросил» Надежду Эстер» прямо перед чужаком. Двигатели взревели, стремясь к столкновению, которого стальной монстр не мог бы избежать. Темпл чувствовала, что удерживающие ее стропы словно кромсали тело на кусочки. Она хотела закричать, но даже не смогла набрать в легкие и глотка воздуха.
На дисплее начали появляться данные о повреждениях и другие показатели.
Но чужой корабль свернул в сторону и прошел мимо, даже избежав прикосновения.
Секунду «Надежда Эстер» поддергивалась, стараясь следовать за своим противником. Тогда Грасиас заставил себя выпрямиться и отменил команду на столкновение.
Тотчас перегрузки ослабли. Корабль следовал новым курсом, предопределенном инерцией, а чужак разворачивался, чтобы идти за «Надеждой Эстер».
«Проклятье», – тихо сказал он. – «Проклятье…» Темпл в ремнях безопасности дала себе передышку. Мы не можем, думала она вяло. Не можем даже врезаться в эту штуковину. Она не может разрушить нас, а мы – причинить вред ей. «Надежду Эстер» не замышляли как боевой корабль. Не предполагали, что ей придется сражаться, защищая свой родной мир: полагали, что она сделает это с помощью умелой дипломатии, и держась на расстоянии. А если худому суждено обернуться еще худшим, предполагалось, что она защитит Эстер… своим невозвращением. Это была миссия мира, миссия мечты Эстер, корабль не предназначался для иного сражения, кроме как за свое собственное выживание.
«По некоторым причинам», – пробормотала Темпл в тишине вспомогательного компункта, – «это не совсем то, чего я хотела, когда вступала в ряды Службы». Грасиас тоже собрался что-то сказать. Но шипящий звук перегоревшей проводки, доносящийся из громкоговорителей, оборвал его. Этот звук обжег Темпл, как плевок кипящего масла.
Это не были радиопомехи. Она видела это на табло данных, мельтешащих на экране. Это был еще один сканирующий зонд, как тот, что пытался ранее проникнуть в компьютер. Но теперь он продирался в незащищенные внутрикабельные коммуникационные средства.
После начальных всплесков статического электричества звуки начали меняться. Шипение превратилось в свист и вздохи, завывание и ворчание. Минуту ей казалось, что она слышит какую-то непостижимо чужую речь. Но прежде, чем она смогла запустить компьютерную программу перевода – или попросить об этом Грасиаса – интерференция в телефонах уменьшилась, и стали различимы голос и слова.
Голос раздался одновременно изо всех репродукторов вспомогательного комкомпункта.
Слова, которые поняли Темпл и Грасиас. Голос звучал, как из плохо отрегулированного динамика, металлический и бесстрастный. Но слова были отчетливо слышны:
«Сдавайся, „bad life“. Ты будешь уничтожена».
Сканирующий зонд усилил звук всех репродукторов.
Голос был настолько громким, что, казалось, сорвет с петель дверь комкомпункта.
Непроизвольно Темпл выдохнула: «Боже правый, что это за дьявольщина?»
Грасиас ответил, хотя все было и так ясно: «Другой корабль. Говорит с нами». Это прозвучало серо, устало, почти без всяких интонаций.
«Без тебя знаю!» – резко выкрикнула она. – «Ради бога, проснись!» Внезапно она шлепнула ладонью по своей приборной доске, открыла радиоканал. «Кто вы?» – задала Темпл вопрос в свой микрофон. – «Что вы хотите? Мы не представляем угрозы. Наша миссия миролюбива. Почему вы атакуете нас?»
Графики сканера на главном экране показывали, что чужой корабль закончил разворот и доставал «Надежду Эстер». Сейчас он подгонял под нее свою скорость и курс, возвышаясь неясной тенью на расстоянии около полукилометра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
