что другие не сумеют и за неделю.
- Мы старались, - чуть смущаясь, признались Люк с Оливером.
- Специально для вас.
- Я польщена. И раз такое дело, – уверенно сняла сумочку с плеча и открыла. – До жалования еще далеко, но отпустить вас без благодарности не могу. Вот, держите за работу. Вы заслужили.
Каждому из помощников и сестрам я вручила по одному блестящему сальду.
- Увидимся завтра в десять утра.
- Конечно, - воодушевленные работники обменялись довольными взглядами, - мы придем.
Щелкнув напоследок по выключателю в стене, с радостью отметила, что электричество в кофейню проведено и исправно работает, и вслед за всеми покинула неработающее затянутое вечерним сумраком заведение. Терсен вернул оторванную с петель дверь на место, подпер ее мусорной корзиной и распрощался.
Через пять минут с тяжелым сердцем я катилась обратно в имение.
Летнее солнце погасло за горизонтом. Широкие улочки Ривтауна заливала синеватая мгла. По обочинам горели фонари, всюду было оживленно, шумно, работали кафе, рестораны и лавки. По Площади Мостов гуляли влюбленные парочки. Играли уличные музыканты. По реке время от времени плыли груженые баржи, оглашая местность долгими гудками.
Размышляя о перечне покупок, необходимости заключения контрактов с поставщиками кофейных зерен, шоколада и сладостей, какие планировала выпекать по рецептам тёти Лукреции, не заметила, как экипаж подкатил к распахнутым воротам герцогского особняка.
- Прибыли, мадам.
- Вот, возьмите.
- Благодарствую. Доброго вечера.
- И вам.
Едва я очутилась на каменной дорожке, ведущей к крыльцу – по сердцу полоснула острая боль, а к горлу подкатила тошнота. Поместье было охвачено огнями, шумом и женскими взвизгами. С изумлением взирая на раскрытые настежь окна, из которых веяло приторной смесью духов, горечью табака и доносился громкий смех, я от неожиданности даже замедлилась.
Йен устроил в мое отсутствие званый приём?
Почти угадала.
«Прием», а вернее – вечер разврата (иначе не назовёшь) был в самом разгаре. По коридору прогуливались незнакомые мсье в дорогих костюмах с бокалами в руках, а рядом вились девицы в откровенных нарядах.
Пока шла по имению вдоволь насмотрелась на уединившиеся за шторами и в углах веселые парочки. Воздух, пропитанный алкоголем и едким дымом, царапал горло. Всюду хохотали, спорили, двое мужчин даже затеяли драку у подножия лестницы.
- А вот и ты, дорогая, - чуть не сбил с ног пьяный возглас Йена, едва я вошла в залитую желтыми лампами вечернюю гостиную.
Муж сидел на диване, а у него на коленях развалилась незнакомая девица. Светлая мужская рубаха из дорогой ткани была расстегнута и лежала на выпуск. Одной рукой он потягивал из хрустального бокала вино, а второй обнимал пышногрудую красотку за талию, которая рисовала по его голой груди зигзаги и вульгарно хихикала.
Кресла тоже не пустовали. Память Бель легко опознала в двух молодых темноволосых мужчинах друзей Веймаера. Их имена вертелись на языке, но в уме так и не всплыли. У обоих на коленях красовалось по веселой куртизанке. При моем появлении влиятельные господа умолкли и с интересом уставились на хозяйку.
Зато благоверный никак не желал успокаиваться.
- Бель, мы все тебя заждались.
- Очень в этом сомневаюсь. – Процедила ледяным тоном, не шелохнувшись с порога.
- Клянусь, я места себе не находил, гадая, где ты. – Заплетающимся языком поведал Йен, столкнул девицу с коленей и протянул мне ладонь. – Иди же ко мне, любимая. Обними своего мужа.
Глава 8
Смерив наглеца холодным взглядом, равнодушно процедила:
- И не подумаю.
- Бель, я сказал, ко мне!
О как заговорил.
А не пойти ли вам… куда подальше, Ваша Светлость?
Игнорируя унизительные возгласы мужа, обогнула диван и замерла у стола, спиной к распахнутым окнам:
- Господа, - обвела молчаливых и, судя по ухмылкам, крайне влиятельных гостей имения, - уверена, вы провели чудесный вечер, но прошу вас незамедлительно покинуть дом.
Растрепанные мужчины обменялись молчаливыми взглядами, а дамочки недовольно фыркнули.
- Уходить?
- Уже?
- Господа, я не ясно выразилась? – Повторила с ледяным выражением лица на порядок громче. - Всего наилучшего. Парадная дверь там!
Друзья Йена столкнули девушек с коленей и принялись подниматься.
- Куда вы? Дэвид? Томас? Останьтесь, еще только восемь часов, - едва ворочая языком, возмутился Веймаер.
Игнорируя просьбы хозяина, молодые темноволосые мужчины одновременно поднялись, подхватили камзолы и каждый отвесил мне поклон.
- Мадам Веймаер.
- Мадам.
Вслед за не вполне трезвыми господами надлежало выставить девиц легкого поведения.
- Чего сидим? – Прошипела в обозленные женские лица. – На выход, дамы.
- Йен, милый, кто это такая? – Посмела выказать недовольство одна из них. – И почему тут командует?
- Вон! – Опередив муженька, процедила таким угрожающим тоном, что ту сдуло из гостиной через секунду.
- Вайлет, Мина, - отложив сумочку на стол, поймала в коридоре двух горничных и резко, не терпящим возражений тоном, приказала: - Бегом к охране и вместе с ними сопроводите наших гостей до крыльца. Всех. Немедленно.
- Э… - служанки привыкшие видеть Мирабель тихой, скромной и едва живой, изумленно переглянулись.
- Не заставляйте повторять это дважды, - прикрикнула на оторопевших горничных.
- Конечно, мадам.
- Сию минуту. Господа! Дамы! Минуту внимания, госпожа Мирабель просит всех покинуть особняк.
- Да, господин, прием окончен.
- Увы, приказ хозяйки.
- Милочка, слышали? Всего вам доброго.
Через минуту к горничным присоединились могучие охранники, вошедшие с улицы. Особняк охватили недовольные голоса, топот, цокот каблучков, вскрики пар застигнутых в пикантных позах за портьерами или под лестницей.
Я пребывала в страшном бешенстве.
Муж Мирабель – чудовище, каких еще поискать. Ну, почему в этом мире столь дремучее бракоразводное право и нет возможности развестись в течение суток?
Сжав кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони, смерила Йена развалившегося в кресле с ядовитой ухмылкой. Поглядывая на меня сальным, плотоядным взглядом, красавец-герцог изгибал губы в улыбочке и потягивал из бокала вино.
- Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Произнес спустя минуту.
- О чем?
- Ты до неприличия сексуальна, Мирабель. Я хочу тебя. Прямо здесь. Серьезно, - заверил, не замечая на моем лице презрительную усмешку. – Снова и снова удивляюсь, как раньше не разглядел в тебе красоту, ум и чертовское умение сводить с ума?
- Ответ очевиден, дорогой. Ты на меня вообще не смотрел.
- Верно. Самое время исправить эту непростительную оплошность. Разжечь в тебе угасшую любовь и напомнить, как сильно ты мне нужна.
-
