и быстро пошагала в лес, надеялась поскорее скрыться – забиться среди каких-нибудь корней, точно затравленный зверь, – прежде чем снова сойду с ума. И пока я шла, шум в голове то нарастал, то ослабевал.
– Да что ж такое-то… – прошипела я, надеясь, что здесь сестра меня уже не услышит.
Запустила пальцы здоровой руки в волосы и прижалась лбом к стволу осины. Я сделала несколько глубоких вдохов, впитывая в себя аромат чуть влажной коры, пока жужжание не сменилось свистом, который начал медленно стихать, точно звон колокола. После чего вздохнула еще раз и прислонилась к шершавому стволу.
– Тише-тише… – заговорила я сама с собой и посмотрела вверх, где слегка покачивались кроны деревьев на фоне синего неба. – Слышишь, Рей? Птицы поют.
Синицы, жаворонки, клесты озорно щебетали. Соловьи заливались так, словно жили последний день, а сойки старательно передразнивали своих пернатых собратьев. Я закрыла глаза и медленно опустилась на землю, погружаясь в их музыку. Почувствовала, как становится легче, и, когда полностью расслабилась, услышала шелест шагов.
Я быстро узнала, кто ко мне приближался, поэтому не стала открывать глаза.
– Рей.
Рядом со мной села Эрма.
– Что случилось?
Давно я не слышала в ее голосе такой тревоги. Наверное, в последний раз – больше года назад, когда меня свалила сильная лихорадка. Тогда Вайя и Эльма ушли на границу, а Эрма осталась следить за моим здоровьем.
Она выхаживала меня, сидела со мной днями и ночами. Готовила, убирала, стирала, следила за нашей безопасностью и слушала мое дыхание да биение сердца, пока я блуждала в дурмане лихорадки и лекарств. И пусть смутно, но я до сих пор помнила, как вечерами, когда было темно, а на полке рядом трещала свеча, сестра сжимала мою руку и шептала молитвы Древнему королю.
– Рей, – вновь произнесла она, не дождавшись моего ответа. – Расскажи, что случилось.
Я болезненно поморщилась, когда звон в голове на мгновение вернулся, а потом резко смолк.
– Не знаю, – честно ответила я и повторила тише: – Не знаю…
– Рей, – серьезно произнесла сестра. – я, конечно, не Вайя, но мне тоже можно доверять.
Я открыла глаза и посмотрела на Эрму. Она сидела рядом, хмурила светлые брови и слишком яростно теребила в пальцах травинку. Наверняка прислушивалась к моему сердцебиению, чтобы лучше меня понять. И пусть у нее не было дара, как у Вайи, – чувствовать чужие эмоции, – она все равно пыталась… Отчего мне стало стыдно за свой страх во всем ей признаться.
Эрма права: пусть мы не слишком ладили, но не были чужими людьми и друг друга любили. Я могла признаться ей в чем угодно, но вот признаться самой себе, что чуть не навредила Яру, Вэлу и Данис… Да еще вслух!
– В поселении случилось… странное, – все-таки начала я после затяжного молчания. Сделала глубокий вдох и выпалила – Эрма, а что, если мой дар опасен?
– Опасен? – удивилась сестра.
Я тяжело сглотнула и кивнула, после чего рассказала ей все, что произошло в поселении. О живом разрушителе. О припадке, похожем на тот, что случился в лесу. О драке. И надо сказать, сестра стойко принимала все новости: лишь ее светлые брови иногда приподнимались или хмурились, отражая ее мысли. Пока я не рассказала о предложении асигнаторов к ним присоединиться.
– Отказалась?
Сухие ветки громко хрустнули под ее ногами, когда она резко вскочила. Щеки Эрмы заалели, а зеленые глаза грозно сверкнули.
– Совсем с ума сошла? Ты могла выбраться отсюда, Рей! Из этого…
Она со злостью пнула бугорок мха, отчего тот разлетелся кусками по траве, и прорычала:
– …заточения!
Такой реакции я точно не ожидала, потому что сколько помнила, Эрма всегда нелестно отзывалась об асигнаторах. Говорила, лучше жабу дохлую съест, чем к ним присоединится. А тут…
Я тоже поднялась на ноги.
– Могла, но…
– Что «но»? – крикнула она. – Захотела сгинуть? Здесь? С нами?!
От ее голоса птицы взмыли в небо и возмущенно зашумели, а я сильнее стиснула кулаки и спокойно произнесла:
– Да. Я решила остаться с тобой, Вайей и Эльмой – с моей семьей. И ты прекрасно понимаешь мое решение.
– Истин тебя побери… – выругалась Эрма и отвернулась.
Перед ее выпуском из Школы ловцов прошел слух, будто ей тоже предлагали присоединиться к асигнаторам. Дар Эрмы – чуткий слух – очень редкий и полезный, но сестра ушла следом за Вайей на границу и ни разу не обмолвилась об асигнаторах. Сейчас же она выглядела напряженной и долго молчала. Но, постепенно совладав с эмоциями, оглянулась и уже спокойнее произнесла:
– Понимаю. Но мама с папой хотели бы, чтобы ты ушла.
Я вздрогнула. Пусть наши родители давно умерли, но сердце еще помнило детскую скорбь. Печальную весть нам принес дедушка Данис – Матин. В письме он рассказал, что отец скончался сразу, как только оказался возле ворот поселения, однако успел принести маму живой.
Матин старался ее выходить. Надеялся, что у него получится спасти хотя бы одного ловца, но раны оказались слишком серьезными, и она умерла, на неделю пережив папу. В бреду мама все время повторяла одно и то же имя: Дамор, и никто не знал, кто этот человек. Ни Матин, ни стражи, ни простые жители, сколько бы мы их ни расспрашивали.
Как только пришла страшная весть, учителя из Школы позволили нам ненадолго вернуться домой и попрощаться с родителями, но к погребению отца мы не успели. Стояла жаркая погода, и его тело слишком быстро истлевало. Зато пожираемую пламенем маму я запомнила до конца своих дней.
– Я не хочу пережить то же, что и четырнадцать лет назад, – произнесла я, когда птицы стихли, и в этой тишине мой голос показался невероятно сухим и ломким. – Когда родителей не стало, а меня не было рядом. Я не хочу, Эрма.
– Ты не хочешь быть свободной? – хрипло поинтересовалась она. – И стать сильнее? Найти свой дар?
– Ты мне поможешь, – уверенно заявила я.
Сестра вздохнула:
– Но асигнаторы справились бы лучше. Неспроста же они тебя позвали. Значит, что-то заметили…
– Змей на это намекнул, – согласилась я и призналась: – Но тебе я доверяю, а ему нет.
– Змей? – приподняла светлую бровь сестра. – Ничего себе имечко.
– Под стать его натуре. У этого типа желчь вместо крови.
Эрма фыркнула и усмехнулась.
– Ладно! – она сладко потянулась, сбрасывая остатки напряжения, и посмотрела в небо. – До вечера осталось мало времени, но давай все-таки попробуем позаниматься.
– Но Эрма, – заволновалась я. – Вдруг мой дар…
– Рей, – перебила она. – Думаешь не о том. Если то, что с тобой происходит, – твой дар, лучше научиться его контролировать, а не подавлять. Это все равно что копить гнев. Собираешь-собираешь-собираешь, а потом… Пф-ф-ф… –
