байцзю, но при этом каждым словом пытаешься принизить небожителей.
Я не успел моргнуть, как в Шеола полетела пиала, расплескивая остатки напитка на блюда. Жнец не стал уклоняться, а спокойно поймал ее на лету и плавно поставил на стол. Лицо и уши Лис покрылись красными пятнами, под цвет кончиков волос. Мне даже показалось, что глаз на ее плече начал вращаться.
– Все небожители – великие гордецы, хотя ничем не заслужили своей высокопросвещенности!
– Это не так произносится, Лис, – с мягким укором сказал Шеол.
– Все равно! Они считают демонов, даже высокоранговых, грязью из-под ногтей. Все лезут со своими нравоучениями и моралью. Небесные задницы! Ненавижу их! Тебя тоже ненавижу. После всего, что они сделали, сидишь с невозмутимым видом и смеешь их защищать. Дурак.
Она взяла глиняный кувшин и приложилась к горлышку, пока он не опустел. После этого она подтянула большое блюдо с вареным тестом, опрокинула в него красные специи, напоминающие по запаху жгучий перец, и принялась жадно поглощать еду.
– Не торопись, Лис, а то живот заболит, – усмехнулся жнец.
Я понял, что такие споры для них привычны. В записях Экнориана всегда описывалась вражда между демонами и небожителями, а люди выступали в роли моста, соединяющего столь разные миры. В Хэйдересе желали совратить людей и заполучить их души, а в Тинсингуо восхищались их силой. Одни сравнивали души людей с холодным ручьем в знойный день, утоляющим жажду, а другие – с цветком, выросшим в иссушенной почве. Можно смотреть на него и восхищаться, но не стоит ни трогать его, ни помогать.
Интересно, как же тысячу лет назад все расы уживались в Лимбусе? Я обвел взглядом нашу причудливую компанию и усмехнулся. Нам не хватало только небожителя, чтобы ответить на мой вопрос.
С первого этажа донесся шум, за которым последовал топот ног по лестнице, и уже в следующий момент ширма отлетела в сторону. В комнату зашли два демона, сильно выделяющихся человеческими телами на фоне остальных. Их лица скрывали маски, а из голов росли тонкие изогнутые рога. За широкие пояса было заткнуто оружие, похожее на любимую саблю[28] моряков в Экноре, заточенную только с одной стороны. Если остальные, глуповатые на вид, охранники не побуждали опасаться за свою жизнь и не воспринимались серьезно, то к этим явно стоило прислушаться. Они пробуждали внутренний страх и желание защититься.
– Приказ градоначальницы: доставить Верховного Жнеца, демоницу Лис и принца Экнора Бреанейна немедленно к ней.
Выглядывающий из-за их спин хозяин, услышав мое имя, подпрыгнул и булькнул, закрывая рот рукой.
– Пусть сама явится сюда, ик, если мы ей так нужны, ик. – Слева послышалось пьяное бормотание, и я еле удержался от того, чтобы не спрятаться за жнеца от стыда.
– Как ты смеешь ослушаться приказа градоначальницы, мелкая демоница? – Рука посланника легла на рукоять сабли.
– Кто здесь мелочь, ик? – Лис резко дернула ногой и перевернула стол вместе с блюдами.
Я едва успел отскочить, но все равно еда и оставшийся алкоголь попали на рубашку и плащ, оставляя малоприятные и отвратительно пахнущие следы. Тем временем демоница уже подскочила к ним, намереваясь устроить еще одну драку, но Шеол снова перехватил ее за воротник халата и поднял над полом.
– Если градоначальница желает нас видеть, то мы не смеем нарушать ее правила и последуем за вами.
Посланники переглянулись и, кивнув друг другу, окружили нас. Под снисходительными взглядами гостей мы вышли на улицу. Шеол так и нес ругающуюся и брыкающуюся Лис. После очередной попытки лягнуть доспехи жнец закинул ее на плечо и понес так дальше. Мне хотелось испариться на месте. Никогда раньше я не оказывался в настолько унизительной ситуации, и все по вине сумасбродной демоницы и высокомерного жнеца.
Глава 3. Порывы ветра и удары дождя[29]
(части 8–9)
Часть 8
Двухэтажный дом выделялся кричащей роскошью и излучал непонятное мне очарование. Каждая дощечка, все резные узоры явно пропитались демонической аурой, а раскачивающиеся от ветерка фонарики манили красными огоньками. Изнутри доносились игривые мелодии и звонкие женские голоса, так сильно напоминающие птичьи трели по весне в саду. Меня неудержимо потянуло зайти внутрь и насладиться завораживающими звуками.
Во рту пересохло, а перед глазами медленно стелился туман, и только огни, как маленькие светлячки, указывали верный путь. Они посмеивались надо мной, прыгая прямо перед носом и убегая вдаль.
Я потянулся за ними, не желая оставаться в одиночестве, но жгучая боль на месте пореза окатила ледяной водой, возвращая к реальности. Красная дымка рассеялась, а огни, печально мигнув, вернулись в фонарики. Мелодия по-прежнему красиво переливалась, но ее звучание больше не будоражило кровь.
Я опустил взгляд на руку и на краткий миг увидел мерцающую цепь.
Рядом послышался раздраженный хмык и недовольный голос Лис:
– Говорили красавчику, чтобы не слушал музыку и не заглядывался на фонари, а он и рад глазеть на Весенний Дом. Окажешься болваном – брошу называть красавчиком! – Демоница постучала кулаками по доспеху. – Отпусти меня, о великий похититель слабых девушек, и поставь на землю!
Шеол не стал утруждать себя и, дернув плечом, скинул Лис. Она приземлилась прямо на мягкое место и обиженно надула губы, но, покосившись на посланников, молча встала и отряхнулась.
Мы поднялись по ступенькам через оживленную толпу и оказались в просторной зале, украшенной дорогими шелками, блеском золота и прозрачными вуалями, парящими в воздухе от любого дуновения. На небольшой возвышенности, похожей на сцену, изящно танцевали девушки в соблазнительных нарядах. Они подмигивали мужчинам, столпившимся возле них, и, краснея, хихикали, разыгрывая смущение от излишнего внимания. В другой части комнаты оголенные по пояс демоны подносили женщинам вино с фруктами, каждым движением демонстрируя свою телесную мощь.
Не знаю, какой смысл они вкладывали в название «Весенний Дом», но я был точно уверен, что мы пришли в публичный дом. Кто угодно, оказавшись в подобном месте, где его окружали выпивка, веселье и прекрасные полуобнаженные тела, ощутил бы закипающую кровь и прилив возбуждения. Даже я чувствовал волнение, при этом пытаясь сохранить спокойное безразличие на лице. Сбоку опять послышался язвительный хмык.
– Ты снова хмыкнул.
– Тебе показалось, принц Бреанейн. – После непродолжительного и задумчивого молчания Шеол добавил: – Теперь я больше не господин Верховный Жнец?
Мне захотелось грязно выругаться. Я упрямо намеревался продолжить нашу маленькую бессмысленную игру дальше, но сам же допустил ошибку, отвлекшись на местных прелестниц.
– Ни в коем случае:
