догадается – если догадается, – она поймет также и то, что Берту Аарон убил человек, с которым она встречалась вечером в прошлый понедельник. С такой мыслью жить непросто, но она справится. Она крепкая штучка, а на кону тридцать миллионов долларов. Если бы вы видели, как она улыбалась, когда назвала меня красавчиком – и, возможно, сказала искренне, хотя нос у меня приплюснутый, – вам бы и в голову не пришло, что две минуты назад она прочла записку, где я без обиняков выкладываю ее главный секрет. Настоящий бриллиант! Будь у меня тридцать миллионов, с удовольствием пригласил бы ее на ланч. Так что беспокоит Грегори Джетта?
– Не знаю. Посмотрим. – Он толкнул дверь и вышел, а я последовал за ним.
Пока Вулф шествовал мимо красного кожаного кресла, Джетт сказал:
– Я ведь предупредил, что у меня срочное дело. Вы довольно невежливы, не так ли?
– В меру. – Вулф устроился поудобнее в кресле и посмотрел на Джетта. – Срочное дело, сэр, если и есть, то у вас, а не у меня. Я тут при чем?
– Очень даже при чем. – Глубоко посаженные мечтательные глаза обратились ко мне. – Вас зовут Гудвин? Арчи Гудвин? – (Я сказал «да».) – Вчера вы дали показания полиции по поводу вашего разговора с Бертой Аарон, а копию показали нашему старшему партнеру Ламонту Отису.
– Неужели? – вежливо произнес я. – Я тут просто сотрудник. Я делаю только то, что велит мистер Вулф. Спросите у него.
– Я не спрашиваю, я констатирую. – Он повернулся к Вулфу. – Я хочу увидеть эти показания. Мистер Отис – старый человек, у него слабое сердце. Он испытал настоящее потрясение, когда, узнав о трагической гибели своего секретаря, убитой здесь, в вашем кабинете, при обстоятельствах, которые, насколько мне известно, трудно поставить в заслугу и вам, и Гудвину. Вы не могли не видеть, что он потрясен, как и то, что он стар. Знакомить его с этими показаниями – безответственный поступок, достойный порицания. Как его коллега, его партнер, я хочу знать, что там.
Вулф откинулся к спинке кресла и опустил голову:
– Н-да… Нахальство против нахальства. Раз уж вы так неустрашимы, придется надеть нагрудник. Я отвергаю ваше заявление о существовании подобного документа. Дальше что?
– Чепуха! Я знаю, что он существует.
– Чем докажете? – Вулф помахал пальцем. – Мистер Джетт, это нелепо. Кто-то рассказал вам про показания, иначе нужно быть полным идиотом, чтобы явиться сюда и кричать на меня. Кто рассказал и когда?
– Человек, которому я полностью доверяю.
– Лично мистер Отис?
– Нет.
– Как ее зовут?
Джетт прикусил нижнюю губу. Пожевав ее немного, он принялся за верхнюю. У него были хорошие белые зубы.
– Вероятно, вы тоже испытали некое потрясение, – сказал Вулф, – если решили, будто можете требовать подобные вещи, не раскрывая источника. Ее зовут Энн Пейдж?
– Имя я могу вам назвать только конфиденциально.
– Нет. Как предоставленные на мое усмотрение личные, не конфиденциальные сведения. Я по-прежнему отрицаю существование показаний.
– Черт возьми! – Джетт хлопнул по подлокотнику. – Она пришла с ним вместе! Она сама видела, как Гудвин дал ему показания! Видела, как он читал!
– Так-то лучше, – кивнул Вулф. – Когда мисс Пейдж рассказала вам об этом? Утром?
– Нет. Ночью. Она мне позвонила.
– В котором часу?
– Около двенадцати. Немногим позже.
– Она ушла отсюда вместе с мистером Отисом?
– Черт возьми, вы прекрасно знаете, что нет! Она выбралась через окно.
– И немедленно позвонила вам. – Вулф выпрямился. – Если вы хотите доверить мне личную информацию, то должны обосновать причину. Тогда я, возможно, скажу, о чем идет речь в показаниях мистера Гудвина, а возможно, и нет. Я не принимаю вашего объяснения, будто вы пришли, руководствуясь заботой о мистере Отисе. Вы должны объяснить не только свое беспокойство, но и тот факт, что мисс Пейдж сбежала через окно. Вы…
– Она не сбежала! Просто Гудвин ее запер!
– Он отпер бы дверь по первому требованию. Вы сказали, у вас срочное дело. Какое, к кому? Вы испытываете мое терпение. Вы опытный юрист и не можете не понимать, что не стоит кормить меня ерундой.
Джетт посмотрел на меня. Я выдвинул подбородок и стиснул губы, показывая, что ерунда и мне неинтересна. Он повернулся к Вулфу:
– Хорошо. Если другого выхода нет, я сообщу вам личную информацию, полагаясь на ваше благоразумие. Когда Отис велел мисс Пейдж уйти, она заподозрила, что мисс Аарон что-то рассказала Гудвину обо мне. Подумала…
– Почему о вас? Не было и намека на это.
– Потому что он сказал ей: «В этом вопросе вы мне не поможете. Вам нужно уйти». Она подумала, будто он знает, что не может доверять ей в том, что касается меня. Это и в самом деле так… Надеюсь, что так. Мы с мисс Пейдж помолвлены. Мы не объявляли о помолвке, но, вероятно, наш взаимный интерес друг к другу не является секретом, поскольку мы не делали из него секрета. Ко всему прочему, мисс Пейдж считает, что мисс Аарон могла знать или, по крайней мере, подозревать об одном… э-э-э… эпизоде, который имеет ко мне отношение. Эпизоде, который мистер Отис безусловно осудил бы. Вы сказали, что мне следует объяснить и мое беспокойство о мистере Отисе, и побег мисс Пейдж через окно. Это и есть объяснение.
– Что это за эпизод?
– Не скажу даже конфиденциально, – покачал Джетт головой.
– Его характер?
– Абсолютно личный.
– Касался ли он каким-нибудь образом интересов вашей компании или партнеров?
– Нет. Сугубо личное дело.
– Затрагивал ли он вашу профессиональную репутацию или лояльность?
– Нет.
– Была ли в нем замешана женщина?
– Да.
– Как ее зовут?
Джетт снова покачал головой:
– Я не подлец, мистер Вулф.
– Была ли это миссис Мортон Сорелл?
