— Я не собираюсь помогать негодяям. Я готова помогать тем, кто случайно попал в беду, отчаялся и потерял надежду.
— Если отчаяние и безнадежность для вас обязательные условия, то более подходящего клиента, чем я, вам не найти. Впрочем, это только шутка. На самом деле вам не стоит связываться со мной. Не стоит портить себе репутацию из-за безнадежного дела.
— Не надо падать духом, Кэллахен. Вполне возможно, что я смогу вам помочь.
— О господи, как же трудно с женщинами. Они всегда уверены, что знают все наперед, и переубедить их просто невозможно.
— Все-таки Любина права, вы на самом деле дьявол. Не понимаю, зачем я помогаю вам?
— А я знаю зачем, — мягко произнес Симc. — Просто вы не привыкли сдаваться. В этом мы с вами похожи, мисс Миллер. Простите, если я обидел вас, ведь я привык иметь дело, как бы это помягче сказать, с падшими женщинами.
Ничего не ответив, Джози встала и направилась к двери.
— Только, пожалуйста, не вздумайте снова с криками убегать из моей комнаты в притворном ужасе! — воскликнул Кэллахен. — Не дай бог, ваш верный страж Любина подумает, что я пытался соблазнить вас. Тогда мне несдобровать.
— Позвольте мне кое-что уточнить, Кэллахен. — Когда Джози повернулась к нему, ее глаза метали молнии. — Во-первых, падшие женщины редко становятся такими по собственной воле, во-вторых, я вовсе не собиралась кричать, и в-третьих, я ни одному мужчине не позволю себя соблазнить, вам это понятно?
Кэллахен поднял руки кверху:
— Все, сдаюсь. И все же я уверен, что обязательно найдется достойный мужчина, который доберется до вашей накрахмаленной нижней юбки.
— К вашему сведению, я не крахмалю свои юбки, — невозмутимо ответила Джози, решив, что на этот раз ему не удастся заставить ее потерять самообладание. — И к тому же когда-то давно я поклялась себе, что скорее съем жабу, чем позволю мужчине дотронуться до себя.
— Да, жабами питаться мне еще не приходилось, но могу вас заверить, что в моей жизни были моменты, когда я бы с радостью проглотил парочку просто потому, что ничего больше не было.
После некоторого молчания, когда они обдумывали слова друг друга, Кэллахен сказал:
— Мне очень нравится спать на вашей кровати. Я постоянно чувствую ваш запах.
Джози удивленно посмотрела на него.
— От вас пахнет цветами и солнечным светом, — добавил он, улыбаясь.
— Это всего лишь запах мыла, — смутившись, ответила Джози.
— Ни одно мыло не может так восхитительно пахнуть, — возразил Кэллахен. И уже серьезно добавил: — Что бы ни случилось, Джози, знайте, что я очень признателен вам за все, что вы для меня делаете. В жизни мне встречалось не так много людей, которые бы обо мне заботились, и я очень ценю вашу помощь.
Что-то подсказало Джози, что именно сейчас она видит перед собой настоящего Кэллахена, мягкого и искреннего. Его признательность тронула ее до глубины души, и, немного смущаясь, она тихо ответила:
— Это всего лишь моя работа.
— Нет, это ваша душа, — возразил Симc.
Джози видела, как он внимательно смотрит на нее, ощутила возникающее между ними притяжение. И все же она хотела, чтобы между ними сохранились чисто деловые отношения, ничего личного.
Чтобы разрушить интимность момента, Джози отвернулась от Кэллахена и отошла к окну. Пока она смотрела на далекие холмы, ей вдруг в голову пришла мысль, что уже скоро настанет день, когда у Симса будет достаточно сил, чтобы покинуть ее дом, и, скорее всего, больше они не встретятся. Отогнав грустные мысли, Джози обратилась к своему пациенту:
— Кэллахен, вам нравится моя комната?
Он внимательно оглядел ее светлую опрятную спальню с небольшим побеленным камином в углу и индейскими циновками на полу.
— У вас вообще очень необычный дом. В Вайоминге почти нет домов из глины и песчаника, тут народ предпочитает строить из дерева. А такие дома, как ваш, я видел в Нью-Мексико.
— У нас в долине с трудом найдешь деревья для постройки дома. Большую часть их вырубили, когда проводили Тихоокеанскую железную дорогу, а то, что осталось, растащили окрестные фермеры. Зато песчаника и глины здесь предостаточно, и поэтому мой отец построил дом буквально из того, что валялось под ногами.
Кэллахен задумчиво смотрел на нее.
— Кстати, ваша комната меня тоже удивила, мисс Миллер. Она подходит скорее мужчине, такая строгая, без всяких излишеств и дурацких безделушек.
— Мне нравится эта простота, тут я чувствую себя уверенно и свободно. Поэтому-то я и люблю эти места, вообще Вайоминг, его простую, строгую красоту. Здесь, как нигде, я могу ощущать себя свободной.
— Мне самому, очень нравится Вайоминг. И я думаю, вы любите здешние края, потому что с вашей прямотой и откровенностью вы чувствуете себя тут своей.
Девушка поразилась, как хорошо ее понимает этот человек, с которым она познакомилась совсем недавно.
— Да, вы правы, простота этой земли близка мне, я и сама такая, — ответила она.
А вот тут Симc мог бы с ней поспорить, чем-чем, а уж простотой Джози Миллер точно не отличалась. Давно уже ни одна женщина не интересовала его так, как Джози. Последнее время он постоянно думал о ней и ужасно злился на себя за это. Сейчас его должна интересовать только судьба Бена, а он забивает себе голову мыслями об этой девчонке. Правда, для поисков брата ему понадобится много сил, и если мисс Миллер позволит ему показать ей, что значит быть настоящей женщиной, это наверняка ускорит его выздоровление. Примерно так рассуждал Кэллахен, но он не собирался пока делиться с ней своими мыслями.
— Вы с рождения живете здесь? — задал он следующий вопрос.
— Нет, до десяти лет я жила совсем в другом месте, к востоку отсюда.
— Я тоже. А что заставило вас переехать?
— Это долгая история. — Джози растерялась, не зная, стоит ли ему об этом рассказывать. Интересно, что он скажет, узнав, как на самом деле обстоят дела. Его всего лишь обвинили в том, что он вор, а она действительно когда-то была воровкой.
Раненый споткнулся и упал на колени. У него не было больше сил двигаться вперед. Солнце палило немилосердно, и несчастный чувствовал, как его разгоряченная голова раскалывается на части от невыносимой боли.
— Я должен идти вперед, я должен… — пробормотал раненый, но, как ни старался, не мог вспомнить ни кто он, ни как здесь очутился. Прошла, казалось, уже целая вечность с тех пор, как он очнулся и, открыв глаза, обнаружил неподалеку от себя стервятника, который с нетерпением поджидал, когда же можно будет поживиться свежей падалью. Увидев, что человек открыл глаза и пошевелился, птица улетела прочь с недовольным криком. Некоторое время мужчина лежал неподвижно, но скоро нестерпимая жажда заставила его подняться и отправиться на поиски воды. Он едва держался на ногах и не смог бы уйти далеко, но, по счастью, нашел поблизости небольшой источник и с жадностью припал к нему пересохшими, потрескавшимися губами. Он чувствовал, как с каждым глотком живительной влаги в него вливаются силы. Утолив жажду и поднявшись на ноги, раненый огляделся. Вокруг расстилалась бескрайняя прерия. Он не знал, куда ему идти, и побрел наугад. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, ноги то и дело подгибались, и бедняга падал на землю, но каждый раз какая-то неведомая сила заставляла его подниматься и продолжать свой путь. Как ни странно, он совсем не ощущал голода. Сейчас в целом мире для него существовала лишь эта испепеляющая жара да еще непреодолимое стремление двигаться вперед, чтобы выжить.
