на меня? — осторожно спросила я, поджимая губы.
— Почему ты так решила?
— П-потому чт-то…, — тихо всхлипнула. — Адам ненавидит меня, а он Ваш родственник, а значит и Вы ненавидите меня…
— Астрид, это не так. Я тебя не ненавижу и Адам тоже, — мужчина положил мне руку на плечо и присел на корточки.
— Но Ваша лошадь… она… погибла из-за меня! Это я виновата!
Мои глаза наполнились слезами. Каждый укол вины отзывался в моем сердце, как удар молота по раскаленному железу.
— Изабель умерла не из-за тебя, милая. Она была очень старой, ей было тридцать два года, представляешь? Это очень много для лошади! А несколько лет назад у нее обнаружили рак. Это такая болезнь… она очень плохая и забирает множество невинных жизней, — мужчина стих. — Скажу тебе честно, ты же уже взрослая девочка, да? Когда рак только обнаружили я хотел усыпить Изабель.
— Что такое усыпить? — спросила я сквозь всхлипы.
— Это значит избавить от страданий, — мужчина чуть улыбнулся, но я хоть и была ребенком, все равно понимала, что это улыбка грусти, а не радости. — Адам не позволил. Он был так привязан к этой лошади, что один раз даже помог мне принять роды. Честно говоря, я думал, что это травмирует его, ведь ему было пять лет, но нет… Он каждый день приходил в конюшню, чтобы ухаживать за жеребенком и его мамой, иногда даже оставался там ночевать.
— Но он сказал, что ненавидит меня…
— Люди часто кричат, когда им больно, и эта боль оборачивается словами, которые ранят еще больше. Иногда самые резкие слова — это лишь отражение тех шрамов, которые мы прячем в душе.
Дядя Феррар поднялся на ноги и, взяв меня за руку, вывел к его дому. У дверей я посмотрела на загон, который стоял около конюшни. Там же я увидела Адама. Ему было десять лет, но он уже выглядел, как самый настоящий подросток. И ростом был высок, и плечи были шире, чем у его сверстников.
— Не бойся, поговори с ним, — обратился ко мне мужчина.
— Дядя Феррар, я не уверена, что он будет рад меня видеть…
— Знаешь, Астрид, иногда нужно просто делать, а не думать головой, — дядя Феррар усмехнулся, а затем зашел в дом.
Я продолжала стоять на ступеньках крыльца, рассматривая мальчика со стороны. Мои родители все время на протяжении месяца говорили мне, какой Адам плохой. Он хулиган, и часто любит обижать тех, кто младше и слабее. Но, что, если они ошиблись? Такое же может быть? Взрослые же тоже допускают ошибки? Если бы Адам хотел мне зла, он бы не стал помогать мне, когда Изи ударила меня копытом.
Я поджала губы и пошла к нему. Честно говоря, я не знала, зачем именно иду. Наверное, мне просто хотелось перед ним извиниться, ведь я все еще чувствовала свою вину. Возможно, если бы не я, любимая лошадь Адама прожила бы еще несколько лет… Возможно, если бы не я, в душе мальчика не образовалась бы большая дыра боли.
Подойдя к забору загона, где были лошади и сам Адам, я хотела дотянутся до калитки, но мой рост этого не позволил. Тогда мне пришлось в платье перелезать через палки с торчащими в некоторых местах гвоздями. К сожалению для себя, я оставила несколько зацепок, но оправдание для родителей я придумаю позже. Сейчас я смотрела на светлого Адама, который, сидя на земле, расчесывал гриву лошади, лежащей рядом с ним.
Заметив присутствие постороннего человека, лошадь повернула голову в мою сторону и громко фыркнула. Это привлекло внимание мальчика. Он сразу обернулся назад и окинул меня недовольным взглядом. Скажу честно, я никогда не видела, чтобы кто-то на меня так смотрел. С ранних лет, когда я только начала разговаривать и понимать чужую речь, меня начали учить тому, как нужно вести себя в светском обществе.
— Первое: этикет. Ты должна выучить основы представления, приветствия, прощания, слушания и задавания вопросов. Ты должна с уважением относится к старшим, никогда не перечить, делать то, что тебе сказали, Астрид. Второе: овладение языком. Ты уже умеешь разговаривать, а значит запомни следующее: важно развивать свою речь, обогащая словарный запас и используя правильную грамматику. Чтение книг, участие в обсуждениях и занятия ораторским искусством помогут тебе в этом, поэтому с завтрашнего дня у тебя начинаются занятия. Никому не интересно общаться с человеком, который не может поддержать разговор, и неважно, кто это — мальчик или девочка. Третье: умение вести себя за столом. Существуют определённые правила поведения за обеденным столом, включая использование столовых приборов, манеры во время еды, а также темы для беседы. Сегодня вечером миссис Крембл обучит тебя видам столовых приборов, а завтра ты сдашь мне экзамен. Четвертое: уважение к чужому мнению. Не повышай тон, не переходи на оскорбления, не доказывай свою правоту в грубой форме. Даже если ты права, Астрид, ты должна оставаться приличной и воспитанной дамой, и даже если чье-то мнение не совпадает с твоим, ты должна вести диалог в конструктивной форме. За каждое дурное слово ты будешь получать по губам. Пятое: одежда и внешний вид. Девушка не должна ходить как оборванка. Можешь забыть про футболки, шорты и джинсы. Отныне в твоем гардеробе будут только платья, юбки, брюки и блузки. Из обуви только туфли. Когда тебе исполнится семь лет, будешь учиться ходить а каблуках. Никаких рюкзаков, — только сумки. Шестое: эмоциональный интеллект. Учись считывать людей по их лицам, мимике, жестам. В будущем это поможет тебе манипулировать людьми. Седьмое: язык тела. Не размахивая руками, всегда держи осанку прямо, когда сидишь ноги должны быть сдвинуты вместе в коленях, а ступы отодвинуты в бок. Никогда не клади локти на стол, — только кисти. Не смейся слишком громко, но когда смеешься прикрывай рот рукой. Восьмое: разговорные темы. Ты должна быть развитой личностью. Той, с которой можно поговорить и о политике, и об акулах.
И еще очень много, чего я «должна» делать. Я соблюдала все эти правила, поэтому у меня никогда не возникало конфликтов с другими детьми, но Адам… он был другим. С ним у нас сразу все пошло не так. С ним мы моментально не нашли общий язык. И в большей степени виновата я. Как мне загладить вину, если я ничего о нем не знаю?
— Ты зачем пришла сюда? — бросил он, крепче сжимая гриву лошади, которой это, судя по всему, не понравилось, ведь она сразу мотнула головой. — Прости…
— Как ее зовут? — осторожно спросила я.
— Тебе какое дело!
