объяснить словами.
Мы часто играем в прятки, и я пытаюсь запомнить, как выглядит его улыбка, когда он находит меня. Его волосы смеются на солнце, а глаза блестят, как маленькие звездочки. Я не могу отвести взгляда, когда он рассказывает истории о своих смешных приключениях или показывает свои рисунки. В такие моменты кажется, что вокруг нас нет никого, кроме нас двоих.
Иногда, когда он случайно касается моей руки, я чувствую легкое щекотание. Почему-то мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Я начинаю переживать, что он может не заметить, что я чувствую себя иначе. И это немного пугает, потому что я сама никак не могу объяснить, что со мной происходит.
Одно я знаю точно: когда он меня обнимает — мир становится идеальным. Я чувствую, что могу делать все, что угодно, и что рядом есть кто-то, кто понимает меня без слов. Мне хочется делиться с ним всем — своими мечтами, секретами и даже страхами. И порой, когда мы сидим вместе, и я вижу, как он задумался, мне хочется сказать ему, что он для меня значит больше, чем просто друг.
— Это называется влюбленность, Астрид, — смеясь пояснил мне дядя Феррар, когда я поделилась с ним своими странным состоянием.
— Влюбленность?
— Он тебе нравится, — мужчина подмигнул мне, и мое лицо резко стало пылать.
Может быть, это и правда влюбленность, но мне еще рано это понимать. Я просто хочу, чтобы он знал, что в сердце у меня есть место только для него. И даже если мы пока просто соседи и друзья, я надеюсь, что наши приключения будут продолжаться, и, возможно, когда-нибудь он увидит, как сильно я его ценю.
Ближе к концу августа, когда мои родители уехали обратно в Сиэтл по работе, оставив меня на дядю Альфреда, начались лучшие дни этого лета. С каждым днем мы с Адамом становились ближе, насколько это позволял наш возраст. Мы делились переживаниями, страхами, тайнами, которые были глубоко в нас. Тогда же я поняла, что первое впечатление может быть слишком обманчивым. Я вспоминала тот момент, когда увидела этого мальчишку в первый раз, и не могла поверить, что сейчас передо мной сидит все тот же мальчик. Он по-прежнему задирал других девочек, что, к слову, мне не нравилось, но наедине со мной он становился другим, спокойным. Мне в целом не нравилось, когда он проводил время с кем-то, кроме меня, и уж тем более, если этим «кто-то» была другая девочка. Мне казалось, что он всегда должен находится рядом со мной, хотя в глубине своего небольшого сердца я понимала, что мои рассуждения неправильны, ибо Адам не моя собственность. Однако я так привыкла к нему, что даже перед сном, закрывая глазки, я представляла, как мы бегаем по виноградным полям и играем в прятки.
Я часто нарушала правила и убегала в соседнее поле с подсолнухами, которое было на территории уже нашего дома. Первое время Адам никак не мог найти меня, пока я сама случайно не выдала себя. Я бежала прямо, громко смеясь, в то время как мальчик бежал за мной. Я была так увлечена нашей игрой, что совсем не смотрела под ноги, поэтому через несколько минут мой смех сменился громким плачем. Я упала и разбила колено в кровь. Красные капли стекали по голени вниз, пачкая идеально-белые носочки.
Адам, как принц из моих самых потаенных мечт, сразу подбежал ко мне, а затем склонился к ноге.
— Очень щиплет…, — произнесла я, закусывая губу до такой степени, что почувствовал соленые капельки крови в своем рту. — Ай!
Дернула ногой, когда мальчик прикоснулся кончиками пальцев к месту чуть выше раны.
— Ты такая неуклюжая…, — прошептал он, помогая мне подняться.
Почему это прозвучало так осуждающе?
Прихрамывая и опираясь на плечо мальчика, я шла рядом с ним к нашего дому, потому что он был ближе. Дядя Альфред, увидев нас в окне, сразу выбежал на улицу и присел на корточки, с ужасом рассматривая мою рану.
— Адам, принеси из ванны аптечку, мы будем в гостиной, — скомандовал дядя.
К счастью, рана была не такой серьезной, как мне показалось на первый взгляд. Был содран верхний слой кожи, а в саму рану попал песок, поэтому мне так сильно жгло кожу. После того как мне все обработали, дядя ушел к Родриго, а мы снова остались вдвоем.
— Что ты так смотришь на меня? — спросила я, начиная чувствовать себя как-то некомфортно.
Адам сидел рядом со мной на диване и рассматривал меня, как картину в Лувре, а уже через несколько секунд после моего вопроса, я впервые почувствовала приятные ощущения после первого поцелуя в своей жизни. Мальчишка оперся рукой о диван и, наклонившись, оставил легкий поцелуй на моей щеке, что сразу окрасилась в пунцовый оттенок. Мои глаза распахнулась, и я издала слабый вздох. Перевела взгляд на Адама, щеки которого тоже порозовели, но он уже смотрел в окно.
Если бы это видели мои родители, они бы точно устроили скандал. «Ты позволила мальчику приблизиться к себе?», «Он старше тебя на три года!», «Тебе семь лет, Астрид, чем ты думаешь?» — слышала я у себя в голове голос мамы с папой. Но в этом невинной детском поцелуе нет ничего такого, верно? Я же не стала плохим человеком?
Следующей ночью Адам снова залез в мою комнату через дерево, стоящее напротив. Каждый раз, когда он так делал, я отчитывала его, словно это он был младше меня, а не наоборот. Однако, сколько бы я не говорила этому мальчику, что это очень травмоопасно, он продолжал каждую ночь забираться ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи.
— Ты готова? — спросил он, как только его нога коснулась мягкого ковра моей спальни.
— К ч-чему?
Я лежала в кровати и читала сказки, когда русоволосый сел на самый краешек. Так как я готовилась ко сну, соответственно, на мне была моя любимая розовая пижама в цветочек. Мне стало немного некомфортно от взгляда друга, в котором читалась слабая усмешка, поэтому я натянула одеяло так высоко, как только смогла.
— Пойдем смотреть на звезды!
Взглянула на часы. Уже было за одиннадцать вечера. Если дядя Альфред поймает меня, он точно позвонит родителям, потому что в последнее время ему не нравилось, что я слишком часто попадаю в разного рода ситуации, которые оказывают на меня плохое влияние.
— Адам, дядюшка будет ругаться, я не могу…
Заметила, как огонек друга начал медленно погасать. Теплая улыбка спала с лица. Он поднялся и направилась к
