class="p1">Контрестейру – третьему брату с конца, – было двадцать семь, и он уже являлся обладателем титула чатьена, всю свою юность проведя на горе Абора. Васт характеризовал его как крайне талантливого, скромного молодого человека с неодолимой тягой к знаниям, и у меня не было причин ему не верить.
Клирак – единственный темноволосый и кареглазый среди «принцев», полностью унаследовавший внешность от матери – уроженки долины Цэгнус, – только-только достиг совершеннолетия, и никакими особыми достижениями пока не отличился. Во всяком случае, никаких слухов о нём до поместья Лундун не дошло.
Младший наследник озера Байлузэ, восемнадцатилетний Рамдир, сразу же обратил на себя моё внимание тем, что наградил меня долгим, откровенно оценивающим взглядом. Учитывая его возраст и отсутствие невесты, подобный интерес был понятен, хотя и крайне неприятен – я чувствовала себя породистой кошкой, которую пытались пристроить в «добрые руки».
Обвинения
На торжественный пир все собрались в трапезной. Бэкхраны разместились за главным столом лицом ко всем остальным. В центре, как хозяин поместья Лундун, сидел Эльзир, по правую руку от него расположился Ангэтар, как самый старший, и Альсаф, а по левую – Фэрдэйс и Мэйбидос. Справа от главного стола стоял отдельный стол для вихо поместья Лундун, слева – стол для Наследников, во главе которого сидела Тэят, рядом с ней – Ришан, а возле него – я. Все остальные были рассажены, согласно традиции, по старшинству. Таким образом, я к собственному неудовольствию оказалась возле представителей озера Байлузэ, с которыми не была знакома и понятия не имела, о чём можно говорить с этими «взрослыми дяденьками». А Эльтайн, который мог бы скрасить это скучное мероприятие, оказался чуть ли не на противоположном конце стола – это удручало.
Для учеников и воинов каждого клана были установлены отдельные столы, над которыми висел соответствующий флаг с гербом. У поместья Лундун – зелёный с изображением свиристели, обрамлённой оливковой ветвью; у долины Цэгнус – чёрный дракон на алом фоне; у озера Байлузэ – на голубом фоне рыба и птица, держащие между собой плавниками и крыльями золотую корону; у долины Тайшу – на коричневом фоне дерево, в кроне которого изображено семь звёзд; а у горы Абора – на белом фоне бледно-голубая раскрытая ладонь с алым цветком на ней.
Между пространством, где располагались столы учеников и воинов, и небольшой возвышенностью с «главными столами» оставалось свободное место, специально отведённое для танцев – главного развлечения этого вечера, не считая еды, вина и праздных разговоров.
Музыканты ютились вдоль стены на невысоких деревянных скамейках, играя приятную ненавязчивую мелодию, состоявшую из гармоничного переплетения струнных инструментов похожих на небольшие арфы, и трёх сяо (разновидности флейты). Дирижёр этого небольшого оркестра время от времени поглядывал на стол с вихо – музыкальной частью программы заведовала Дэйчи, и он ожидал от неё знака, когда необходимо будет прекратить музыку или сыграть что-то определённое.
Слуги внесли подносы с едой – для каждого индивидуальный. Бэкхраны дождались, пока все столы будут заполнены, после чего молча приступили к трапезе, лишь изредка обмениваясь между собой короткими фразами. Я обратила внимание, что все представители долины Цэгнус, включая их бэкхрана и Наследников, остались в масках, что лишало их возможности что-либо есть или пить. В моём мире подобное поведение подверглось бы всеобщему осуждению. Однако здесь никто даже не обратил на это внимания, с уважением относясь к чужим традициям и ограничениям: раз в долине Цэгнус не принято перед посторонними показываться без маски, значит, так тому и быть.
– До меня дошли слухи, что с вами по пути случилось неприятное происшествие, – заметил Фэрдэйс, обращаясь к Мэйбидосу. Несмотря на то, что мужчины сидели ближе к столу вихо, да и говорил бэкхран озера Байлузэ вполголоса, я всё равно услышала его слова довольно чётко, и тут же насторожилась.
– Всего лишь открылась рана, – сухо отозвался Мэйбидос, явно не горевший желанием обсуждать данную тему.
– Разве вы недавно участвовали в каком-то военном походе? – Фэрдэйс, очевидно, сгорал от любопытства и не собирался менять тему.
– Нет, на меня было совершено нападение.
Эльзир тут же повернулся к говорившим и с лёгким беспокойством спросил у Мэйбидоса:
– Кто на тебя напал?
Мэйбидос наградил его презрительным взглядом.
– Ты ещё спрашиваешь? – в его голосе слышалось обвинение. – Это были твои люди.
Я судорожно сглотнула: обвинения были серьёзные.
– Мои люди не покидали поместья Лундун, – лицо Эльзира приобрело замкнутое выражение, а голос похолодел на пару градусов.
– Хорошо, возможно, это были не заклинатели твоего клана, а наёмники – без разницы. Их оружие было смазано ядом брестфеля – этот цветок растёт только на твоих землях.
Эльзир нахмурился: должно быть, он не обладал достаточной информацией по данному вопросу, в связи с чем не мог достойно ответить на обвинения. Я с огромным трудом удерживалась от того, чтобы вмешаться: в отличие от отца, благодаря книге, столь удачно врученной накануне Эльтайном, за чтением которой провела добрую часть ночи и всё свободное время днём, я знала, что брестфель растёт не только в поместье Лундун, но и в южной части долины Цэгнус. Кроме того, несмотря на то, что яд этого растения теряет свои свойства очень быстро, это не означает, что его нельзя транспортировать из одного места в другое. Например, выкопать цветы с корнем и в горшке перевезти к месту покушения, и уже там извлечь яд.
Естественно, я не сказала ни слова. Во-первых, по возрасту мне было не положено встревать в разговоры взрослых – это было бы проявлением неуважения к обоим бэкхранам. Кроме того, вряд ли бы мои слова на что-то повлияли: если Мэйбидос ненавидит Эльзира, он воспользуется любым предлогом, чтобы вновь начать открытое противостояние. И никакие доводы его не остановят.
Я подняла взгляд на бэкхрана Ангэтара. Тот сидел с непроницаемым выражением лица и неспешно пил оджу. Будучи главой клана целителей, он не мог не знать о том, что брестфель растёт не только в поместье Лундун. И, в отличие от меня, он имел полное право высказать своё мнение. Более того, учитывая его положение, возраст и опыт, к его словам, да ещё и высказанным прилюдно, Мэйбидос был бы вынужден прислушаться. Но Ангэтар молчал.
Вихо Килинг, прекрасно видевший, что разговор принимает скверный оборот, подал знак слугам, смиренно стоявшим возле двери – те вереницей потянулись к столам забирать подносы с тарелками. Пришло время первой перемены блюд.
Ришан, тоже слышавший обвинения Мэйбидоса, сидел, точно
