собственный кошелек. Самое ценное с собой, а остальное… Что ж, не факт, что мама опустится до такого, ночью все было действительно довольно мирно.
Но беспокойство не покидает меня весь рабочий день. И Светы, как назло, сегодня нет в офисе, она на выезде, не с кем переговорить, отвлечься. Несколько раз беру телефон в руки и порываюсь набрать маман, но передумываю. Никогда мы не созванивались, и тут я вдруг такая: «Привет. Как дела? Мои вещи не выкинула еще?»
Смешно.
В итоге тороплюсь домой через супермаркет. Ото всех переживаний аппетит разыгрался бешеный, нужно пользоваться, а то я не только не набрала ни килограмма, но и похудела. Двое внутри меня вряд ли довольны происходящим.
В квартире подозрительно тихо. Обхожу комнаты – пусто. Но одно хорошо, замки не тронуты.
Немного успокоившись, иду на кухню варить пельмени, мама приходит как раз к ужину.
– Мать накормишь или снова пошлешь? – выдает она с порога вместо приветствия.
Не самое хорошее начало диалога.
– Я много сварила, тебе хватит, – отвечаю нейтральным тоном.
Она проходит, моет руки и молча садится есть. Я тоже уделяю время тарелке, а не разговорам, жду ее следующего шага.
– Итак, – произносит мать, когда все съедено, – и как ты докатилась до жизни такой, не подскажешь?
Меня сильно оскорбляет ее постановка вопроса, учитывая, какой образ жизни она ведет, начиная с моего детства.
– А ты ничего не перепутала? – наливаю чай, даже руки не подрагивают. Горжусь собой, стрессоустойчивость прокачивается на глазах. – Это ты катишься, причем давно. У меня все в порядке.
– Возможно, – на удивление, мать не спорит, – но ты родилась в законном браке, чем бы он потом не закончился. И столько лет я никого в подоле не принесла!
– Ты взрослый человек, это твое дело, – произношу нейтрально. – И брак – это прекрасно, не спорю, но он не всегда случается в наше время. Это данность.
– Парень хотя бы собирается признавать дите, алименты платить?
– Нет. И давай не будем об этом больше, – отрезаю.
– Замечательно! – мать вскидывает руки к потолку. – Значит, ты с ребенком полностью сядешь на мои плечи!
– Не заметила, чтобы я на них когда–нибудь сидела, – говорю прохладно.
– Катька, ты не понимаешь, ребенок – это тебе не временные трудности на работе! Он постоянно требует и внимания, и денег. Думаешь, сейчас ты такая умница, оклад приличный имеешь, справишься. Так вот, спешу тебя огорчить – не справишься! А мне тут терпеть еще и ор по ночам, когда спать надо, лишний раз не выгнать тебя на улицу, когда у меня гости.
– Тебя твой собственный комфорт волнует в первую очередь? – внутри меня все начинает закипать, с трудом сдерживаюсь.
– Ха, конечно! – абсолютно не скрывает мать. – Одно дело, если бы ты замуж выскочила за своего богатенького, да я бы тебе сама советовала быстрее залететь! Ну или хотя бы съехала к нему. А тут – безотцовщина будет плодиться.
– Замолчи! – грубо рявкаю. – Не смей называть моих крошек безотцовщиной! Им не нужен никакой богатенький папаша, он хотел их убить!
– О, – мать смотрит с интересом, – так ты разговаривала, и он предложил аборт.
– Не он и не с ним, его отец предложил, с ним разговаривала, – объясняю отрывисто.
– Что ж, милая, – мама поднимается из–за стола, – рекомендую тебе тоже самое решение. Либо съезжай отсюда! Я не собираюсь терпеть тебя, и как ты сказала, крошек? Их там еще и двое?
Она кидает недовольный взгляд на мой живот, от чего я инстинктивно закрываюсь руками в защитном жесте.
– Не твое дело, – цежу сквозь зубы.
– Угу, – она кивает, – не мое, ты права. Ты совершеннолетняя, я ответственность не несу, а то бы собственноручно отвела к врачу, будь уверена.
– Даже не сомневалась.
– А ты давай, думай, либо съезжай, – она машет в сторону рукой и собирается уходить.
И тут меня переклинивает, вхожу в похожее на то состояние, когда разговаривала с отцом Александра в последний раз. Я резко подскакиваю и хватаю маму за запястье, останавливая и вынуждая повернуться.
– Это и моя квартира тоже. В документах у нас равные доли, не забывай, – произношу обманчиво спокойно, хотя внутри меня клокочет ярость. – И либо размениваем ее добровольно, либо я займусь этим принудительно.
Договариваю и выхожу из кухни первая, обходя мать.
– У тебя ничего не получится, слышишь! Ничего! – прилетает мне вслед ее припозднившаяся реакция.
Глава 19
Легко сказать, но трудно сделать. На практике все советуют договариваться со вторым собственником, потому что принудительный размен – дело крайне сложное и долгое. Да я родить небось успею, прежде, чем в суде хотя бы что–то сдвинется с мертвой точки.
Всю следующую неделю посвящаю изучению этого вопроса и так ни к чему не прихожу. Параллельно приходится сдавать анализы и бегать по врачам, что совсем не придает мне бодрости духа и никак не поднимает настроения, скорее наоборот.
– Ты такая бледная, гемоглобин уже начал падать, ничем не питаешься, наверное, хочешь не доносить?
Да уж, конечно, хочу, прямо всю жизнь мечтала, забеременеть, подвергнуть организм гормональной перестройке, чтобы снова потом причинить ему стресс.
И так почти каждый специалист добавляет свою ложку дегтя, комментируя, что именно со мной должно быть не так, и удивляется как это я, такая немощь, еще хожу на своих двоих.
Мать постоянно сверлит меня своим взглядом в те редкие моменты, когда мы пересекаемся. Ничего не говорит, но от этого не легче, наоборот, тяжелее. Да еще и на работе, как назло, сыплются на меня все новые задачи как из рога изобилия.
И мне совсем не радостно. Психологическая обстановка ужасная, и я не выдерживаю.
– Света, привет. Не могу дозвониться до отдела кадров, меня тут в больницу положили, хочу уточнить по поводу больничного листа.
– Что с тобой, Катя? Серьезное что–то? Нет? В порядке все там? – она заминается на вопросе о беременности.
– Да, нормально. Сама не знаю, – тяжело вздыхаю, – как по мне, они слишком нагнетают.
– Я видела тебя на этой неделе, загоняла себя, как лошадь. Уж лучше побудь в больнице, хотя бы отдохнешь. Я прибегу к тебе в обед.
Странно, но Света в конечном итоге права, мне действительно довольно неплохо в больнице. Кто еще может таким похвастаться? Обычно люди как огня боятся муниципальные больницы, но у них, наверное, нет дома матери, вгоняющей каждый вечер в нервозное состояние, аврала на работе и вопроса, как жить дальше.
Я же в итоге рада недельной передышке, да и врачи уже не говорят гадости про мое здоровье. По их мнению мои улучшившиеся
