еще хоть раз. Это будет слишком.
В общем, стоит успокоиться и расслабиться. Сделать вид, что жизнь идет в прежнем русле. Я, как и раньше, мать–одиночка, а отца у моих крошек не было и не будет.
Три дня проходит относительно спокойно, я окончательно уверяюсь, что права. Тут элементарно некому что–либо рассказывать, о чем может идти речь? О каких алиментах и совести?
Бред ведь. Полнейший причем.
Такие, как я, тянут все на себе, их не замечают, не заботятся. И ничего, все нормально, я привыкла. Для меня главное мои дети и их благополучие. И чтобы никто не встревал между нами. Так что даже хорошо, что мне не нужно отчитываться перед кем бы то ни было.
Окончательно успокоившись, иду с чистой совестью в супермаркет. Продукты нам нужны всегда, а до служб доставки я что–то не доросла пока, все время кажется, что положат все несвежее, а маленьким нельзя.
Но день обещает стать необычным, как только я захожу внутрь магазина.
– Катерина, а я вам в дверь звоню, а ты тут гуляешь.
Внезапно сзади появляется моя мать. Едва не роняю детские каши от неожиданности.
– Привет, – здороваюсь настороженно, – могла по телефону позвонить или хотя бы сообщение написать. Мы тебя как–то не привыкли видеть. Случилось чего?
Мама один раз обращалась ко мне по поводу денег, говорила, как ей тяжело, но я на тот момент только родила и сочувствием к остальному миру не обладала. Несмотря на ее целых два мирных посещения, все равно у меня постоянно настороженность по отношению к ней.
– Нет, не случилось. С работы шла, решила зайти, а то вы не зовете в гости, – отвечает она, как ни в чем не бывало.
– Кхм, очень необычно с твоей стороны, – отвечаю осторожно.
– Ну, может быть, еще одна причина есть. Ко мне на работу твой хахаль приходил. Не думала, что он запомнил круглосуточный магазин, где я тружусь. Всего–то пару раз пересекались.
И на этой ее фразе детское питание все–таки падает из моих рук.
Глава 23
– В каком смысле приходил? – спрашиваю, не обращая внимания на устроенный мной беспорядок. – Может, не к тебе приходил, а просто в магазин зашел? Люди постоянно ходят в магазины! В том числе и маленькие, круглосуточные.
Судорожно хватаю другие каши, пытаясь отвлечься. Не мог Дима уехать, что ли, зачем он здесь задержался? Ведь сказал, что по делам прибыл. Сделал бы дела и обратно к своей жене. Если они тут не вместе. Почему–то мне подумалось, что они порознь.
Толкаю коляску с твердым намерением выкинуть Диму из головы. Всего лишь еще одно совпадение, ничего сверхординарного или судьбоносного. И вовсе это не призыв к действиям!
– Ходят, согласна, – мать нагоняет меня и продолжает гнуть свою линию, – но с ним было как–то подозрительно. Он со мной поздоровался, представляешь!
– Люди часто здороваются с продавцами, – произношу холодно, – ничего особенного.
– Но не часто говорят, что встретили на днях их дочь, и интересно, от кого это у нее двое деток! – ехидно замечает мама.
Резко останавливаюсь посреди супермаркета, вызывая недовольство других посетителей, которым не повезло в этот момент оказаться позади, и поворачиваюсь к матери.
– И что ты на это ответила? – пытливо заглядываю в ее лицо.
Мне нужна только правда, причем, полная. Вопрос слишком серьезный, чтобы довольствоваться недомолвками и сказками.
– Да ничего особенного, – мать пожимает плечами, берет банку горошка в руку. – Будешь? Он полезный, надо есть, прочитала недавно в одной статье.
– Мама! – возмущенно восклицаю, от чего дети вздрагивают во сне.
Нужно аккуратнее, а то неспешный поход в магазин окончательно перестанет быть томным.
– Да от одного козла сказала, – отмахивается она от меня. – Я все–таки возьму горошек, – кидает банку в корзину и идет к следующим рядам.
– И? – спешу за ней. – Мне нужно все из тебя вытягивать?!
– И все. А теперь думаю, стоило добавить, что козел – это он. А то устроился хорошо, на машине красивой подъехал, одет весь с иголочки, а ты, – она замолкает.
– Что я? Я давно не то чучело, каким ты меня выставляла, когда я была подростком, – холодно произношу.
– Да, не то, но без большой красивой машины и прочих благ сытой жизни.
– Я не голодаю, – говорю, надменно вздернув подбородок.
Подобные разговоры доводят меня до крайней степени раздражения. Кому нужна большая красивая машина для счастья, пусть тот по ней и страдает. Я себя чувствую прекрасно в собственных жизненных условиях. Терпеть не могу, когда мать начинает проецировать на меня свои комплексы и желания.
– Да понятно, – она не замечает моего настроения, впрочем, когда бы она его замечала, – но тут дело в справедливости, Катька. Ты тащишь одна двоих, а он?
– У него тоже должен быть ребенок.
– Один, если вообще есть. И у того ребенка полная семья. И они богаты. А я могу разве что погремушку купить, – мать тяжело вздыхает.
– Мам, ты сейчас к чему? – прищуриваюсь. – Снова денег хочешь просить? Так у Димы бы и попросила, раз считаешь, что несправедливость в жизни случилась. Сказала бы, дай–ка по старой памяти, по-добрососедски, – усмехаюсь.
– Вот сейчас как раз жалею, что не попросила, – мать не замечает моего сарказма, продолжает рассуждать, погрузившись в себя, – он взял и уехал, даже номер машины я не запомнила, тетеха. А взяла бы и наехала, что, мол, дочку мою бросил с дитями под сердцем, ирод поганый. Он бы и раскошелился. Ты случайно его номер не взяла? Может, позвоним, насядем на него, пора бы, мне кажется. Пусть откупится и опять едет к своей семейке. Глава 24
Смотрю на маму с минуту, а потом просто разворачиваюсь и иду дальше среди продуктовых рядов. У меня дети скоро проснутся, мне нужно закончить дела. И без того расслабилась без подработки, позволила себе предаваться пустым тревогам и печалям.
– Катя, постой! Да постой ты! – мать догоняет. – Ты обиделась, что ли? Не обижайся, пожалуйста. Я только за буду, если ты отобьешь его у той курицы, нам больше достанется!
– Мама, ты как всегда думаешь исключительно о своем комфорте. Я тебя очень порошу, если приходишь не помочь с двойняшками, а мне достаточно, чтобы ты просто посидела с ненапрягающим разговором за чаем и поулыбалась им, дабы я хоть ненадолго отпустила психологические вожжи, которые сама на себя надела, то лучше вообще не приходи. Мы без тебя столько времени, что и не заметим отсутствия, – произношу прохладно.
– Дочь, я могла бы возмутиться, но не буду. Я, возможно, действительно не всегда вела себя, как хорошая мать.
