точки зрения:
«Объясняться с Айседорой Есенин не мог. К английскому языку испытывал подлинно физическое отвращение еще до заграничной поездки. Поговорить по душам… О чем? Каким образом? От ее ласк временами становилось тошно. Тогда он сбегал. Ночевал у друзей. Проходил день, два, три… В конце концов возвращался на Пречистенку. На Богословском жили Мариенгоф и его жена – молоденькая актриса таировского театра Анна Никритина. Другого дома у Есенина не было. А расстаться с Айседорой он все же не мог». «Любит меня… Чудная какая-то… Добрая… Славная… Да все у нее как-то… не по-русски…» Сплетни о том, что Есенин «женился на богатой старухе», слушал стиснув зубы.
Как-то Айседора и Сергей слушали частушки в театрально-литературном кабаре «Не рыдай». Есенин смеялся, аплодировал, что-то возбужденно хвалил Изадоре… И вдруг со сцены раздалось:
Не судите слишком строго,
Наш Есенин не таков,
Айседур в Европе много,
Мало Айседураков!
Пишут, что Есенин в гневе выбежал из зала, за ним поспешила и Дункан.
Два творческих, два экспрессивных и в то же время совершенно меланхоличных человека, которые глубоко чувствовали, глубоко думали и глубоко проникались. «Они то вспыхивали от любви, то неистово раздражались, то погружались в полное слияние, то сталкивались с абсолютной несовместимостью». Дункан как-то написала на высоком зеркале своей спальни: «Я лублю Есенин». Он ответил: «А я нет». Только перед тем как покинуть особняк Балашовой и уехать за границу, поэт написал на зеркале тем же карандашиком: «Я люблю Айседору».
Берлин в начале XX века
Современный французский биограф Дункан Морис Левер писал: «Частная жизнь Айседоры и Сергея в Берлине немногим отличается от той, которая была в Москве: насилие, нежность, любовь, ненависть, объятия, слезы, побои, раскаяние. Осознают ли они сами, что делают? Благодаря алкоголю они живут вне правил и норм. Избегают друг друга, ищут друг друга, сталкиваются друг с другом, как два дрейфующих плота. Сергей всегда выходит победителем из их жестоких стычек лишь потому, что он чувствует себя беспредельно любимым и не боится мести со стороны своей жертвы. Инстинктивно он понимает, что на его грубость ему ответят любовью, а каждый его удар кулаком будет оплачен ласками и подарками. Как опытный осквернитель, как поэт, видящий невидимое, он рассчитывал на радость униженного. И не ошибался».
Айседора Дункан и Сергей Есенин в Ницце
В августе 1923-го они вернулись. Поэт Рюрик Ивнев писал: «Во время обеда, длившегося довольно долго, я невольно заметил, что у Есенина иногда прорывались резкие ноты в голосе, когда он говорил с Айседорой Дункан. Я почувствовал, что в их отношениях назревает перелом». Действительно, назревал разлад. Дункан нужно было ехать в Кисловодск. Илья Шнейдер пишет: «Айседора собиралась выступить в Минеральных водах, а потом совершить небольшое турне по Закавказью». Есенин должен был поехать с ней. Но столичные литературные дела совсем закружили его.
Больше они никогда не виделись…
Глава 5
Мавзолей для Ленина
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
А. Пушкин
Я памятник себе воздвиг нерукотворный…
«По лестнице, не спеша и словно замедляя шаг, поднимались вожди старой гвардии большевиков, только что прибывшие на автосанях. Душевная, тихая, без слов встреча с Надеждой Константиновной. И дальше – туда, в ту зачарованную комнату, где нет ни слез, ни рыданий, а только лишь жуткий покой… Все стали здесь вокруг. Взглянули в спокойное лицо того, кто был всегда дорог им, жутко близок, и все, словно руководимые единым внутренним голосом, поникли головой. Порывисто, страстно вдруг подошел Сталин к изголовью.
– Прощай, прощай, Владимир Ильич… Прощай!..
И он, бледный, схватил обеими руками голову Владимира Ильича, приподнял, нагнул, почти прижал к своей груди, к самому сердцу, и крепко-крепко поцеловал его и в щеки, и в лоб своим огненным вековечным поцелуем… Махнул рукой и отошел резко, словно отрубил прошлое от настоящего», – так описывал помощник Ленина Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич приезд Сталина, Каменева, Зиновьева и Калинина в Горки сразу после смерти Владимира Ильича Ленина.
Ленин умер 21 января 1924 года.
В 2 часа 15 минут ночи в Москве состоялся экстренный Пленум ЦК партии, в котором участвовали все вернувшиеся из Горок. Именно тогда, в ночь на 22 января, были утверждены все мероприятия похорон Ленина. Была создана комиссия под председательством Феликса Дзержинского. Ответственным за организацию похорон назначили Владимира Бонч-Бруевича.
Заголовки газеты «Правда» о смерти В. Ленина
Утром 22 января по всей стране передали: Ленин умер. И вся страна разом ахнула. Люди отказывались верить. Московские студенты сделали транспарант: «Умер Ильич, но Ленин жив». И даже успели вступить в перепалку с рабочими завода, которые потребовали от студентов разойтись и уже от них узнали, что вождя мирового пролетариата больше нет.
Первые часы после этой новости были очень волнительными. На улицах Москвы прохожие рвали из рук газетных продавцов экстренные выпуски «Правды» и «Известий», где было напечатано правительственное сообщение. В нем говорилось: «21 января в 6 часов 50 минут вечера в Горках близ Москвы скоропостижно скончался Владимир Ильич Ульянов-Ленин». Также сообщалось, что поезд с телом руководителя советского правительства прибудет на Павелецкий вокзал Москвы 23 января в 13 часов, гроб с телом будет установлен в Колонном зале Дома Союзов, доступ откроется в тот же день в 19 часов.
Когда новость прокатилась по стране, люди стихийно двинулись к райкомам, райсоветам, возникали митинги. В школах, на фабриках и заводах проходили траурные собрания. Улицы городов заполняли толпы людей, которые ждали более подробной информации о смерти великого революционера. В Москве епископ Антоний в Спасской церкви совершил траурное богослужение. В Софии Киевской богослужение и вовсе было прервано после получения известия о кончине и хор спел «Вечную память». Информация прокатилась не только по Союзу, но и по всему миру. Телеграмму прислали из Аргентины. Все газеты Германии, Англии, Швеции писали о смерти советского лидера. В Гоминьдане, которым тогда руководил Сунь Ятсен, и вовсе объявили трехдневный траур и прервали работу конгресса. Хо Ши Мин, президент Демократической Республики Вьетнам, писал в «Правде», что Ленин теперь путеводная
