историй не будет, и в итоге оказался прав. Не стоило мне забивать Парису голову красочными выдумками, нужно было учесть его феноменальную обучаемость и спрогнозировать риски когнитивного сдвига на фоне переизбытка ложной информации в настолько короткие сроки.
— Ой дебил! — доктор вцепился себе в волосы, моментально разлохматив статикой аккуратный хвостик. — Я создал Париса для великих дел, а не ради удовлетворения его собственного чувства важности. Плевать на его желания, он принадлежит мне со всеми потрохами от и до, и делать будет только то, что скажу я! А если вдруг решит поиграть в героя и сунется в услужение к Дикому, разрешаю тебе пристрелить его, Ленд.
— Без вопросов.
— Он не сунется, я уверена. Не надо причинять ему вред. И винить тоже не надо. Парис всего лишь желает быть признанным и оцененным другими людьми не как игрушка для опытов, а как независимая личность.
Лендер хмыкнул:
— Защищаешь, значит? Ты ведь в курсе, что он натворит, а, крошка?
Я упёрла руки в бока. Дух противоречия так и тянул оправдать несправедливо обвинённого.
— Почему он обязательно что-то должен творить? Он какой угодно, но не жестокий, и намерения у него не злые.
— Не важно, какие у него намерения. Речь сейчас идёт о природе, а не о разуме. Жутик, подобно всем выросшим в изолированной системе хищникам, непредсказуем. Вся его жизнь до сегодняшнего дня была простой и понятной, ему не приходилось думать ни о чём по-настоящему важном. А теперь он вырвался в большой мир, где столкнётся с миллионом вопросов и поймёт, что на самом деле не знает ничего. Первым же делом жутик начнёт выяснять своё место среди людей и прощупывать границы дозволенного. Как думаешь, сколько времени ему понадобится понять, что никто не сумеет его остановить?
Возможно, он уже это понимал, когда улетал покорять мир.
— Не обязательно исходить из самого худшего варианта.
— Обязательно, — отрезал Лендер бескомпромиссным тоном.
Мне захотелось чем-нибудь в него швырнуть.
— Ленд прав, поводов для радости мало. — Юлиус в возбуждении прошёлся по холлу. — Париса нельзя мерить общечеловеческими стандартами. По примеру любой дикой особи, он будет приспосабливаться и изменять своё поведение в зависимости от изменений во внешнем мире, а подобное адаптивное поведение, как ты знаешь, всегда сопровождается огромным набором случайностей.
Мысль понятна — хороших новостей лучше не ждать.
На кончиках его пальцев сверкнули непроизвольные электрические искры, глаза засияли, но уже не яростью. Впервые за семь месяцев доктор Алерайо взглянул на Париса не как на ручную собачку, с чьими желаниями можно не считаться, а как на ручную собачку, умудрившуюся перегрызть поводок — с неподдельным исследовательским интересом и непонятным мне предвкушением. Я уловила мимолётную улыбку затаённого триумфа, которую босс тут же спрятал.
— Ладно, не будем паниковать раньше времени и сосредоточимся на поисках Париса. Его кровь слишком ценна, чтобы её носитель мог разгуливать чёрт знает где.
— Вот, к чему привела твоя беспечность, док, — припечатал Ленд не без мрачного злорадства. Он же предупреждал нас! — Тебе с самого начала стоило послушать Эволюция и вживить жутику ограничитель. Как мы теперь его найдём?
Уголок рта Юлиуса нервно дёрнулся.
— Ну я, вообще-то, тоже не дурак, если ты помнишь. Кое-чем могу удивить.
— Удивляй.
— Изотопы! Все мы знаем, что третья нить ДНК, нить генов "супериор", радиоактивна за счёт наличия в своих нуклеотидах изотопов астата, точнее — нуклидов астата, одного из самых редких элементов в природе. Моя вторая докторская была посвящена как раз этой теме. Удивительная работа, иногда перечитываю её перед сном.
— Ближе к сути.
— В ДНК отдельно взятого супериора нуклидов астата содержится совсем не много, условно говоря — единица. Теперь возьмём Париса. В его теле заключены ДНК восьми различных супериоров. Улавливаете, к чему веду?
— К тому, что в Парисе нуклидов астата больше в восемь раз, а с ними и уровень естественной радиации его организма.
На лице Юлиуса расплылась улыбка:
— Верно, Ники. Если провести примитивную аналогию со светимостью звёзд, то обычные люди в Стограде — белые карлики, супериоры — субгиганты, а Парис — яркий гигант. Ты прав, Ленд, ограничителя действительно нет, но есть такой вот "маячок слежения".
— Но чем его отследить-то? — Лендер скептически поднял бровь. — Технических средств обнаружения "биологических" изотопов астата, насколько мне известно, нет не только в НИИ Рэмируса, но даже в лабораториях Мозга.
В ответ Юлиус выразительно постучал пальчиком по своей груди.
— Мне ничего не мешает изобрести собственный радиометр.
— Ты предполагаешь, что сумеешь сделать его, док?
— Не предполагаю, а делаю чёткие выводы на основе анализа уже имеющихся данных с учётом новых обстоятельств. Единственная загвоздка во времени, на создание радиометра уйдут дни, так что начнём поиски по старинке — через информаторов. Сгоняй в Стоград, потолкуй с мужиками, кто не испугается. Вполне вероятно, наш беглец уже где-нибудь объявился.
Лендер сдёрнул с вешалки свою куртку, достал из тумбочки револьверы и проверил заряд.
— Ага.
— По-тихому, — тут же предупредил Юлиус. — Если Парис успеет натворить глупости, наши имена не должны всплыть ни в одном из разговоров. Мы найдём его, убедим вернуться и больше без жёсткого контроля не оставим.
— Но...
— Никакой ему теперь собственной комнаты! — рявкнул доктор, заметив моё желание возразить. — И никакой свободы.
— А если жутик не одумается и откажется возвращаться? — Ленд с намёком крутанул оружие, прежде чем убрать его на положенное место под курткой. В тридцатиградусную жару носить что-то плотнее футболки нелепость, но перед людьми лучше лишний раз не сверкать револьверами направо и налево. — Собери какую-нибудь штуковину вроде Преобразователя наоборот или я сам разберусь с беглецом, пока он не попал в плохие руки.
— Не поддавайся эмоциям, — поморщился Юлиус. — Объект нужен мне живым. Тем более, у тебя всё равно не получится его ранить. Парис знает об эффекте супериора Пернатого, о том, что пока он находится в полёте, силовая оболочка тормознёт любую пулю, выпущенную с расстояния дальше полуметра.
— Значит, подойду ближе.
Посчитав разговор оконченным, Лендер развернулся и вышел за дверь.
Дом погрузился в гнетущую тишину, прерываемую лишь ритмичным тиканьем больших напольных часов. Они показывали полпятого. Врут, конечно же. Годы постоянных скачков электромагнитного излучения не лучшим образом сказались на их механизме. Я осталась стоять на месте в разрозненных чувствах. Что правильно, а что нет,
