всё смешалось. С одной стороны, Парис не раб, чтобы держать его на поводке по прихоти хозяина, но с другой — он принадлежит Юлиусу в большей степени, чем ребёнок принадлежит родителям. Он уникальное и крайне опасное создание, его нельзя мерить привычными человеческими понятиями, и я не имела никакого права лезть со своей самодеятельностью.
Некоторое время Юлиус смотрел на стену, обдумывая какие-то свои мысли и, наконец, вспомнил обо мне.
— Выходной отменяется, Ники, — сказал он, направляясь в сторону лаборатории. — У нас полным-полно дел, которые не терпят отлагательств.
— Так точно, босс!
— И ещё кое-что. Запись о сегодняшнем проступке будет занесена в твою трудовую карточку с удержанием одной трети зарплаты и отменой выходных вплоть до разрешения проблемы. Понятно?
Я с энтузиазмом кивнула. Ещё как понятно и нет никаких возражений! Буря пронеслась мимо, меня не уволили, а с остальным мы разберёмся.
Едва веря в свою удачу, собрала подсохшие волосы в удобный узел на затылке, скрепила его резинкой и поспешила за доктором.
***
Ровно четыре дня ничего не происходило. Ничего подозрительного или хотя бы просто необычного. Мы в напряжении ждали новостей, плохих или хороших, лишь бы они были. Всё это время Лендер пропадал в Стограде, домой заявляясь лишь на несколько часов в день. Слонялся по всем известным и неизвестным притонам, где без вопросов и лишнего шума могли бы заночевать даже зелёные человечки с альфы Центавры. Собирал сплетни, изучал газетные листки и закидывал удочки по всем старым знакомым. Безрезультатно. Парис будто в воду канул, и этому трудно найти логичное объяснение.
Второй день подарил надежду, но всего лишь на пару секунд. Во входную дверь постучали. Соседей исключаем сразу, они с нами вообще не здороваются. Старые приятели в гости не заходят, а герои могут заскочить на огонёк только в одном случае — случае крупных неприятностей, причём не у них, а у нас. Но как выяснилось, существует и четвёртый вариант — ректор Стоградского НИИ имени Рэмируса, почётный академик семи лучших учебных заведений Республики Сэбинус Зэйно. Доктор Алерайо без объяснений сорвал генетикам защиту дипломов и даже не соизволил принести извинения. Академик не спрашивал причин столь вопиющего поступка; без лишних слов он протянул мне конверт с гербовой печатью Верховного суда, пожелал приятного дня и удалился.
— Повестка. — Юлиус быстро прочёл послание и небрежно сунул его в урну для бумаг. — Ничего серьёзного.
— Уверен? Ты уклонился от исполнения обязанностей, возложенных на тебя судом.
— Всего лишь административка, нет нужды беспокоиться. Чего они сделают? У меня уже пожизненный приговор с правом апелляции только через шесть президентских амнистий. Теперь будет через семь, нашлась проблема. Я не попрусь в оплот продажного правосудия только для того, чтобы судья сказала мне об этом лично.
Зря он так. Однажды неуважение к суду дорого ему аукнется.
Конец нашего неведения наступил вечером пятого дня. Грянул громом! И настоящим, и метафорическим.
Мы с Юлиусом сидели в ярко освещённой лаборатории, уже ничем не напоминающей медицинскую комнату. Сюда вернулись столы, приборы, электрическое и механическое оборудование, исписанные формулами и теориями доски. Над рабочим столом привычно сияли спрятанные под толщей защитного стекла мониторы. Пять из них высчитывали для Юлиуса различные уравнения, а шестой крутил новости "Четвёртого" канала нон-стоп. Была вероятность, что вездесущие телевизионщики отыщут Париса раньше Лендера. Он один, а на них работает каждый владелец телефона с камерой, желающий получить несколько стогов за интересное видео.
Доктор Алерайо завис возле досок с журналом в одной руке и карандашом в другой. Взгляд расфокусирован и направлен в глубины недоступного простым смертным мира. Пока ещё особых результатов он не достиг, разработал лишь примерный план. Моей же задачей на сегодня была подготовка сцинтилляционных кристаллов — чувствительных к ионизирующему излучению детекторов на кристаллах активированного натрием цезия. Их требовалось очень и очень много. Чтобы покрыть всю площадь Стограда, нужно не меньше тысячи антенн.
— И снова по нулям. — В лабораторию вошёл Лендер.
Оставляя на чистых плитках пола следы ботинок, он прошагал к нам и тяжело уселся рядом со мной, положил руки на стол и уткнулся в них лбом. Задремавшая мышь по кличке Королева встрепенулась и недовольно зашипела на него. Видок у Ленда был неважный. На лице щетина, волосы блестят от капель дождя, такое впечатление, что отключится в любую минуту. К своей работе он всегда относился серьёзно, не халтурил и выкладывался по полной. Супериор делал его нечувствительным к боли, но никак не к усталости.
Я подвинула ему кружку с нетронутым кофе, которую он осушил в один глоток.
— Чёрт, никак не могу понять, куда же он мог заныкаться?! — Ленд ударил кулаком по столешнице, отчего мои кристаллы, сложенные в ровные стопочки, рассыпались в разные стороны.
— Может, спрятался в подвал к соседям? Сделал круг над городом, испугался и вернулся назад, — предположила без особой на то веры. Накрыла ладонью его пальцы и успокаивающе сжала. Ленд почти сразу перехватил мою руку и осторожно подвинул к себе. Даже загруженная работой с раннего утра и до поздней ночи, я безумно скучала без него.
— Соседей проверил в первую очередь. Они чисты. Окрестности тоже. Горы, лес, линия океана...
— А что на счёт Ассамблеи? Вдруг Парис давно уже там?
— Нет, — он качнул головой. — Мне бы сообщили. Один осведомитель ещё может соврать, но чтобы шестеро сразу? Маловероятно.
— Сколько их вообще, осведомителей этих?
— Достаточно, крошка. Тебе о них знать не нужно, они не из тех, кого можно подпускать к женщинам. Пройдохи, каких поискать.
— Зачем вам они? Вы с Юлиусом больше не злодеи.
— Всегда может случиться какая-нибудь ерунда, полезно быть готовым к ней.
— Что-то пока не особо помогает.
Становится всё занятнее и занятнее. Не умер же Парис в самом деле? Эволюций позаботился об его крепком здоровье, смерть от инфаркта можно исключить. Был убит? Бред, он неплохо владеет дарованными ему силами супериор, сумеет защититься даже от республиканской гвардии. Случайная авария?
Хватит, Ники, он жив! Просто прячется.
— Слишком уж смышлёный наш жутик. Не будь я уставшим, как пёс, смог бы невероятно удивиться, каким-таким волшебным образом он сумел не привлечь к себе внимания при отсутствии хоть какого-либо опыта общения с незнакомыми людьми. Он даже понятия не имеет что такое деньги! Для него они лишь бумажки, так любимые всеми твоими комиксовыми злодеями.
— Вопрос на миллион стогов, — согласилась
