и ещё у пары княжеских родов на севере. Стекло с покрытием, внутри датчики температуры, влажности, циркуляции воздуха. Зимой сюда ставится конструкция по этим направляющим. Видите пазы? — он чуть наклонился вперёд, показывая пальцем. — Секция за секцией. Собирают ночью, чтобы солнце не мешало, и чтобы не глазели лишние люди.
Я прищурился. Направляющие и правда были — узкие, аккуратные, как рельсы для невидимого аквариума.
— Интересно, кто всё это таскает, — пробормотал я. — И сколько людей матерится, пока собирают.
— Профессионалы, — с лёгкой гордостью сказал Элисио. — Специальная бригада. И, между прочим, без мата. Здесь стараются обходиться без звуков, которые портят атмосферу.
На языке собралась куча матерных слов. Даже у дерева есть слуги, а я — аристократ, езжу на общественном транспорте. В слух я, конечно же, ничего не сказал, а только учтиво кивнул.
Дорога медленно уходила вглубь территории, и машина двигалась по ней с тем же выверенным спокойствием, что и мой сопровождающий. С двух сторон начинались газоны — не просто «зелёная трава», а вылизанные до абсурда ковры. Цвет ровный, густой, без проплешин. Никаких сорняков, никаких случайных жёлтых пятен. Где-то дальше по склону виднелись ещё несколько подобных кругов с редкими деревьями, каждое со своей полосой камня и потенциальными пазами под стекло.
— Эти кусты… — продолжил Элисио, переключаясь на другой арт объект. — Формировали вручную. Видите линии? Это почерк княжны. Она любит, когда всё подчинено ритму. Каждый изгиб согласован, каждая дуга утверждена.
Я посмотрел на кусты. Да, ритм там был. Живые изгороди шли ровными волнами, полукругами, местами складывались в геометрические узоры.
«Оркестр позавидовал бы, — отметил я. — Особенно тот, где дирижёру платят меньше, чем местному садовнику.»
— Она сама выходит смотреть? — уточнил я.
— Конечно, — голос у Элисио стал мягче. — Не каждый день, но да. Иногда может остановить рабочего, показать, где линия ушла на три сантиметра не туда. Видите вон тот угол? Его переделывали три раза.
Я посмотрел туда, куда он кивнул. Для обычного человека — просто аккуратный поворот живой изгороди. Для княжны, судя по всему, — локальная трагедия перфекциониста.
— Конечно любит, — буркнул я. — При таких ресурсах можно любить и ритм, и симфонии, и горы из мрамора.
Он сделал вид, что я ничего не сказал. Хотя услышал он всё прекрасно, просто спорить с фактом наличия ресурсов смысла не видел. Пальцем машинально поправил свой идеальный платок.
По пути мелькали фонтаны. Один классический — круглый, с чашей и струйками, другой — вытянутый, с низкой стенкой, третий вообще выглядел как перевёрнутый куб, из которого вода стекала ровными гранёными плоскостями. В одном из прудов плавали декоративные рыбы, в другом у берега торчали искусственно разложенные валуны.
Между отдельными зонами шли узкие пешеходные дорожки — светлый камень, слегка шероховатый, чтобы не скользить, с вкраплением небольших фонарей по краю. Я заметил пару невысоких столбиков с камерами — аккуратно замаскированных под фонари. Линзы были мелкими, но их хватало.
— Это камни из Китая. Настоящие, — с явным удовольствием произнёс Элисио, когда машина по дуге обогнула мини-горку. — Их привозили по одному, в специальных контейнерах. Удар — и всё, рисунок на поверхности портится. А у нас княжна терпеть не может испорченный рисунок.
Холм перед нами был действительно как маленькая гора. Метров шесть высотой, с террасами, по которым можно было пройтись, и с небольшой площадкой наверху. Тропа поднималась змейкой, а у подножия стекал вниз узкий ручей — вода тихо бежала по каменным ступенькам, собираясь в мини-водоём. По краю холма были вмонтированы почти незаметные светильники.
— Его собирали два месяца, — продолжал Элисио. — Каждая каменная плита подписана. Если что-то нужно снять — знают, куда вернуть. Корней у холма, правда, нет, но иллюзия создаётся.
«Иллюзии тут в принципе умеют показать, — отметил я. — В том числе и социальные.»
Мы ехали минут десять, хотя я бы поклялся, что прошло все двадцать. На такой территории можно было бы легко открыть свой отдельный микрорайон, построить три детсада, школу и пару неприметных торговых центров. А они построили парк… один парк. Почему бы и нет. В одном месте я заметил что-то вроде открытой веранды: огромная площадка под навесом, со столами, креслами и ещё одной линией фонарей. Отличный зал приёмов на воздухе.
Дом более детально я разглядел после очередного поворота. Огромный, светлый, в стекле и камне, он выглядел даже не современным — концептуальным. Белый камень фасада был местами матовым, местами отполированным до мягкого блеска, стеклянные вставки собирали в себе отражения неба и деревьев. Колонны тянулись вверх, подхватывая крышу, между ними — широкие витражные окна.
Если смотреть внимательнее, по краям крыши можно было различить выступы, которые когда-то явно служили постаментами для статуй или горгулий. Сейчас там стояли аккуратные металлические пластины и декоративные светильники.
«Старое спрятали, новое поставили, — отметил я. — Аккуратно, дорого, но швы всё равно видны, если знать, куда смотреть.»
Терраса тянулась вдоль всей передней части дома. Широкая, с каменными перилами, ступенями через каждые несколько метров, удобными для того, чтобы выйти, встать, принять гостей. Здесь легко можно было провести свадьбу на несколько сотен человек, и обслуживающий персонал бы не спотыкался друг об друга.
— Красиво? — спросил Элисио, когда машина замедлилась и стала подниматься по пологому полукруглому подъёму к ступеням.
— Если честно… отлично, — сказал я. — Я бы и сам тут жил.
Он улыбнулся, довольный, словно это был его личный дом, и, кажется, даже чуть выпрямился, когда водитель мягко притормозил у входа. Сначала открыл дверь ему, он вышел легко, почти с театральным полуповоротом, потом — мне.
Воздух снаружи был чуть прохладнее, чем в машине, но всё равно комфортным. Где-то сбоку тихо шуршала система вентиляции, спрятанная за декоративной решёткой. Сразу у входа начиналась широкая лестница, ступени из светлого камня были закрыты мягкой дорожкой благородного бордового оттенка. Не ярко-красной, не доводящей до цирка, а ровно такой, чтобы человек, поднимающийся вверх, чувствовал себя важным, но не клоуном.
Охрана у входа уже ждала. Два здоровых мужика с ручными металлоискателями. Не рамка, а именно палки — быстрее и конкретнее. Форма другая, чем у охраны у ворот. Там главной обязанностью была безопасность и охрана — тут показной статус, там бронежилеты и огнестрел, тук классика и металлоискатели. Костюмы хорошо сидели. Видно, пошиты на каждого ровно по меркам, галстуки одинаково завязаны, на лацканах —
