для него постоянным следующие несколько дней, а может даже недель.
Мы вернулись в кладовую.
Комната оказалась не такой уж большой по местным меркам, но при этом способной прокормить небольшой кошачий батальон. Стеллажи стояли вдоль двух стен — слева и справа, от пола до потолка. На полках — коробки, мешки, пакеты, банки. Разные формы, объёмы, материалы. От аккуратных жестяных баночек до тяжёлых картонных коробок, обмотанных скотчем.
В центре — узкий проход, по которому мы с Элисио могли пройти только по одному. Он тактично пропустил меня вперёд, оставаясь у двери.
— Итак, — сказал я. — Расскажите, что здесь и как устроено.
— Справа — основная линия кормов, которые Феликс получает сейчас, — отозвался он. Видно было, что эти вещи он рассказывает не первый раз. — Внизу — то, что даём редко, но ещё используем. Посередине — его обычный рацион. Наверху — запасы. Когда что-то заканчивается, мы спускаем сверху вниз.
Он показал рукой на левый стеллаж:
— Здесь — специализированные корма. Для разных случаев. Если, например, начинается линька, используется определённое питание. Если вдруг появляются проблемы с пищеварением, есть лечебные варианты. Весенние, успокаивающие, витаминные добавки. Всё подписано, систематизировано. Княжна не любит хаос, вы уже могли заметить.
— Мог, — подтвердил я. — Даже слишком.
Я сделал шаг к правому стеллажу. На уровне пояса — ряд знакомых упаковок: глянцевые пакеты с однообразной типографской улыбкой кота, банки с картинками, которые я видел не только в Империи, но и в своём мире. У меня у самого был кот. Наверху — большие коробки, обмотанные лентами с логотипами. Внизу — что-то менее привлекательное: серые, небрендированные пачки, лечебные корма, на которых главная задача — не упаковка, а состав.
— Кто сюда имеет доступ? — спросил я, проходя вдоль.
— Нянечка Феликса, две девушки, которые помогают ей, иногда дворецкий, если нужно проверить поставки, — перечислил Элисио. — Охрана сюда не ходит, уборщицы тоже только по необходимости.
— Понятно.
Я достал из внутреннего кармана перчатки. С виду — обычные, тёмные, плотные. Но на ладонях — маленькие аккуратные прорези. Снаружи их почти не видно, внутри пальцы чувствуют поверхность так, как будто трогают её напрямую.
— Вы опасаетесь оставить отпечатки? — уточнил Элисио, с чуть заметным интересом наблюдая.
— Я хочу оставить порядок, — ответил я.
Я встал лицом к правому стеллажу, провёл глазами по ряду. Внешне всё было логично: марки совпадают, объёмы выстроены по размеру, цвета упаковок образуют ровные линии. Глаза видели порядок. Но глаза — только полдела.
Пальцы легли на нижний ряд. Я медленно повёл рукой вдоль упаковок, едва касаясь поверхности. На каждом пакете задерживался буквально на долю секунды. Шорох, шорох, шорох… Внутри — мелкие вспышки. Усталость. Небольшое раздражение. Скука. Всё то, что испытывает человек, который в десятый раз за день таскает тяжёлые коробки, подписывает накладные, раскладывает всё по местам.
Я не фиксировал каждую эмоцию отдельно. Мне был важен общий фон. В состоянии покоя человек обычно живёт в одной-двух эмоциях одновременно. В состоянии рутины — в тех же самых, только слабее. В состоянии стресса — эмоций становится больше. И чем их больше, тем громче они звучат через предмет.
Сейчас фон был ровным. Немного раздражения, немного усталости — и всё. Правый стеллаж жил обычной жизнью склада.
— Вы всегда раскладываете всё так, как сейчас? — спросил я, не оборачиваясь.
— Да, — уверенно ответил Элисио. — Я иногда лично проверяя…
«Ну да, — подумал я про себя. — Не ради порядка ты это делаешь, а в следствие безделья и доноса на других, чтобы выслужиться перед княжной. Не удивлюсь, что благодаря такому, ты и стал личным помощником. Идти по головам это про тебя».
Я поднял руку выше, к уровню глаз. Там, где стояли те самые банки и пакеты, которые Феликс получает сейчас. Пальцы снова пошли вдоль, слегка касаясь поверхности.
Усталость. Немного лёгкого удовлетворения — «всё стоит красиво». Чуть-чуть заботы, почти незаметной. Лёгкая тревога. Но всё в пределах нормы. Ничего, за что можно было бы зацепиться.
Я сделал шаг назад и повернулся к левому стеллажу. Здесь уже было интереснее. Упаковки более строгие, местами — откровенно медицинские. Цвета приглушённые, шрифты маленькие, инструкции длиннее.
— Здесь чаще копаются? — спросил я.
— Только при необходимости, — ответил Элисио. — Но в последнее время весна, знаете ли. У животных тоже бывает… своё настроение. Так что кое-что отсюда доставали.
— Кто именно?
— Нянечка. Иногда одна из помощниц. Иногда я сам, если нужно что-то быстро организовать.
Я ничего не ответил. Просто двинулся вдоль стеллажа, повторяя ту же процедуру. Сначала нижний ряд. Усталость. Скука. Всё то же самое.
Середина. Внимание чуть усилилось. Эмоции слегка сместились: к усталости добавлялась лёгкая забота. Кто-то брал это с мыслью «нужно, чтобы было как лучше». Но всё равно — в пределах двух-трёх оттенков.
Я уже почти машинально продолжал движение, и вот там… жестяная банка и всплеск. Резкий, рваный букет. Страх. Паника. Вина. Я нахмурился.
— Нашли что-то интересное? — осторожно спросил Элисио, видя, что я замедлился.
Я отпустил банку и сделал вид, что просто поправляю её на полке.
— Возможно, — спокойно ответил я. — Но проверим позже.
Я прошёлся до конца комнаты, продолжая проверку, но с таким больше нигде не столкнулся.
Вот она первая зацепка. Я снова стоял на месте первой улики. Аккуратно взял её обеими руками и вынул с полки.
Снаружи банка ничем не отличалась от других: тот же объём, тот же общий дизайн. Но, если присмотреться, оттенок синего на этикетке был чуть другим — как будто её печатали на другой линии. Крышка — другой формы, пластик более матовый. Логотип и надписи отличались на полшага: тот же тип корма, но другой бренд и другая партия. Если не знать, на что смотреть, легко принять её за обычную.
— Эта банка… явно не с этого места, — сказал я. — И, похоже, вообще не из этой партии. Видите крышку и оттенок? И логика выкладки здесь нарушена.
Я говорил привычно, буднично. Сейчас мне нужно было объяснение, которое укладывалось бы в нормальный человеческий мир. Никому здесь не было нужно знать, что я отличаю банки не только по крышке и краске.
Элисио прищурился, смотря на полку.
— Да, — признал он. — Она должна была стоять чуть выше. Это другой тип корма. Странно. Я думал, мы всё
