глаза капитана закатиться, а сознание временно отключиться. Уложив капитана лицом к небу, наёмник снял с блюстителя закона его плащ, довольно неплохой меч, и кошель с деньгами.
— Маловато будет, — цыкнул Пентр, когда наскоро пересчитал монеты. — Рискованно было просить этих холопов передать мои вещи, но возможно, стоило попробовать… Чёрт, столько добра пропало.
Убедившись, что Саксон улёгся удобно, и что на нём больше нет ничего ценного, Жакан быстро накинул на себя плащ, спрятал голову под капюшон и быстрым шагом направился к границе города, стараясь не выходить на широкую улицу. Когда этот капитанишка очухается, он разошлёт плакаты о розыске по всем городам, каким только сможет. Возможно, даже допишет на них что-то в духе: особо опасен. Теперь у Жакана была новая проблема, и она оказалась куда серьёзнее, чем смена лица. Теперь он — убийца с крайне нелепым именем Халхачи. На его счету — точнее сказать, на счету истинного владельца этого мерзкого лица — убийство почти всей графской семьи и покушение на убийство капитана городской стражи. И то, это были только те “достижения”, о которых Жакан знал, а сколько их всего — страшно подумать.
“А ведь мне эта рожа сразу не понравилась. Чёрт, если раньше проблема была серьёзной, но не критичной, то теперь я вообще в полной заднице по самые уши”.
ГЛАВА 5. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА
Если наёмник работает на светлой стороне закона, предоставляя свои услуги только в делах, которые не приведут его на эшафот, он может быть спокоен за свою жизнь и ни от кого не прятаться. Если же наёмник работает в серой зоне, иногда берясь за сомнительные дела, он, при должной сноровке и нужных знакомствах, может уходить от закона, либо же платить за свою жизнь золотом, чтобы отсрочить встречу с виселицей. Идиоты, которые ушли в тень, обрекают себя на вечные скачки со смертью. Работы у таких людей пусть и мало, но она очень хорошо оплачивается. Охотники за головами, рыцари или же другие наёмники не дадут такому человеку спокойной жизни и будут гонять его, пока не поймают, ведь за голову такого мерзавца обещают ой как немало. Тем, кто работает в теневой сфере, приходится очень несладко, несмотря даже на то, что денег у таких “людей” порой больше, чем у влиятельного графа. Но даже за все деньги мира у этих ублюдков не получится выкупить свою жизнь, ведь их “заказы” порой вызывают холодный ужас даже у самых закалённых людей.
Жакан, ещё до того, как потерял своё лицо, работал в основном в честной среде, хотя иногда брался и за сомнительные заказы. Но он никогда не принимал заданий на убийство. У Пентра был свой кодекс чести: убивать, только когда хотят убить тебя, и никак по-другому. Теперь же, когда его лицо сгинуло под маской кровавого подонка, он невольно перешёл в стан теневых наёмников. Теперь его размеренной жизни пришёл конец, и до конца своей жизни он будет вынужден делать две вещи. Мириться с тем, что он носит страшную рожу сорокалетнего мордоворота, к которому в комплекте идёт идиотское имя, и что теперь он, как крыса, вынужден скрываться от людских глаз, чтоб не попасть под сапог правосудия за дела, которых не совершал.
Солдаты, которые пришли на задержание вместе с Саксоном, своё слово сдержали, видимо, побоявшись за жизнь капитана, хотя скорее всего — за свои собственные. Но про то, чтобы не преследовать наглого убийцу за городом, речи не шло. Не прошло и получаса, как за Пентором, точнее сказать — за Халхачи пустили погоню. Но наёмник, который знал все уловки этих идиотов, замёл следы и пустил погоню по ложному следу, пока сам отсиживался недалеко от города, в небольшом яблоневом саду какого-то местного богача. Лишь когда все чувства успокоились, а на улице достаточно стемнело, он решил, что пришло время уносить ноги.
Жакан знал много мест вдали от городов и деревень, куда просто так никто не ходит, и где бы он мог укрыться. Но вечно прятаться вдали от цивилизации у него не получится. Еда, вода, одежда, всякая бытовая мелочь, вроде огнива и лекарств, в лесу не продаётся. А значит, рано или поздно наёмнику, которого весь мир теперь считает зверским убийцей графской семьи, придётся выйти к людям.
После того, как Пентр был вынужден бежать из Крейнина, он отправился на север. Три дня пешего пути — и вот он уже на змеином перевале, который славится своими пещерами, которые, словно змеи, опоясывают недра гор своими извилистыми переходами и развилками. Укрыться в таком месте от посторонних глаз было так же просто, как попасть в дерево из лука в упор. Но проблема этого места заключалась в том, что здесь не было крупной дичи и источников воды. Были всякие мелкие грызуны, но ими долго не прокормишься.
Проведя три дня вдали от глаз людей, Жакан, который уже не мог переваривать местную “дичь” и яблоки, которых набрал в саду, наконец решился выбраться в люди. Прошло не так много дней с заварушки в Крейнине, но выбора не было. Человек должен есть и пить, без этого он потеряет силы и в конечном счёте умрёт, а Пентр умирать не собирался. На сборы ушло всего пару минут: пристегнуть украденный меч, поплотнее накинуть капюшон украденного плаща, да получше привязать к поясу кошель с деньгами, которые тоже были украденными. У наёмника ни осталось ничего своего, все его вещи были брошены на улице города, и сейчас в них, наверное, копошатся руки холуёв Саксона, пытаясь найти хоть какие-то зацепки касательного того, где искать сбежавшего убийцу.
Будь у Пентара все его вещи и лошадь, он бы спокойно переждал неделю на змеином перевале. А после отправился бы на юго-восток, в земли маркиза Синка, который славился свои презрением ко всем остальным правителям и полным отрешением от всех и вся, ровно до того момента, пока ему не мешают спокойно жить в его непомерно роскошном замке. Но обстоятельства с самого начала складывались не в пользу наёмника, а значит, играть придётся по уже сложившимся правилам.
До деревни Канк, что на землях баронии Сандэк, Жакан добрался за полдня. Пентр специально подгадал время так, чтобы выйти на улицы небольшого селения в сумерках. За порядком следило местное ополчение, а значит, централизованных стражников здесь можно не опасаться. Ещё Пентр слышал, что местные не очень приветливы и не любят, когда в их дела кто-то лезет и нарушает покой их обетованной
