— Не тебе решать. Это мои фонарики. Все до единого.
Дакота уже собиралась нахамить, когда к ней подошел Хулио.
— Гэри, мы не можем выразить словами нашу признательность за твою щедрость. — Он произнес это спокойно и искренне, без какого-либо намека на сарказм.
Дакота сверкнула на него глазами, но Хулио продолжил, прежде чем она успела возмутиться:
— Когда все закончится, уверен, новостные каналы с удовольствием покажут сюжеты о местных компаниях, пришедших на помощь жителям города. Для бизнеса это будет просто отличная реклама.
Шмидт раздраженно фыркнул.
— Лучше бы так и было.
— Куда поставить еду? — спросил Уолтер, стоя у экрана.
— Здесь, вполне подойдет, — ответила Дакота. Ей не нравилось быть главной, но она справится и с этим, если придется.
— И кто же будет отвечать за провизию? — хмыкнул Шмидт.
— Спасибо, старина. — Хулио с теплой ухмылкой хлопнул его по спине. — Мы очень ценим твою готовность потрудиться.
Шмидт гордо расправил свои округлые плечи.
— Что ж, хоть кто-то здесь должен знать, что делает.
Хулио подмигнул Дакоте. Она лишь покачала головой и отвернулась. Хулио обладал уникальным даром успокаивать чужое уязвленное самолюбие.
Дакоте, честно говоря, не хотелось даже пытаться.
Она осмотрела зал с помощью фонарика: около сотни плюшевых кресел, стены выкрашены в какой-то темный цвет, который она не могла различить, ковер приглушенного бордового цвета.
Маленькая девочка, которую они спасли, сидела в одном из огромных кресел, поджав под себя ноги, и грызла печенье «Орео». Она сказала им, что ее зовут Пайпер.
Еще четырнадцать человек сгрудились в кучку в главном проходе между ближайшими к экрану креслами. Всего пятнадцать человек, включая двух мальчиков-подростков.
Нет, их было семнадцать. Женщина с ребенком сидели на пустых местах примерно посередине зала.
Женщина хмуро смотрела на них сверху.
Дакота не обращала на нее внимания, занятая своими мыслями. Чего им не хватало? Что еще нужно сделать, чтобы пережить следующие несколько дней?
Она уставилась в потолок, представляя, как радиоактивные осадки оседают на крыше над ними.
— Нам нужно выключить кондиционер, чтобы он не втягивал радиоактивные частицы с улицы.
— Будет жарко… — начал спорить Шмидт.
У нее не осталось терпения на дураков.
— Просто сделай это!
Шмидт недовольно фыркнул, но щелкнул пальцами, подзывая помощника, и тот поспешил выполнить приказ.
Дакота закрыла глаза, мысленно возвращаясь за деревянный обшарпанный кухонный стол, к теплу керосиновой лампы, к обветренному лицу Эзры и его морщинистым глазам, к тому, как он сосредоточенно хмурился и стучал указательным пальцем, когда хотел, чтобы они действительно слушали.
Для выживания необходимы пять важнейших элементов: укрытие, еда, вода, защита и план.
У них есть укрытие и немного еды. Теперь необходимо позаботиться об остальном.
Она открыла глаза и посмотрела на ведерки для попкорна.
— Нам нужно наполнить их водой, сколько сможем. Водопроводные трубы могут прорваться или отключиться в любой момент.
— А как насчет загрязнения? — спросил Хулио. — Разве это не опасно?
— Возможно, но маловероятно. И не так скоро.
Дакота повернулась и посмотрела на сгрудившихся незнакомцев, держа фонарик пониже, чтобы никого не ослепить.
— Я не уверена, что мы успели вовремя. Вероятно, мы находились под облучением минуту, может быть, две. Радиация невидима, если не брать во внимание очень высокие уровни осадков. Вы не сможете ее увидеть или почувствовать, но она прилипает к вашей коже и волосам, к одежде, обуви — ко всему. Чем дольше она остается на теле, тем больше вреда наносит.
— Поэтому нам нужно пойти в туалет и тщательно вымыться. Разденьтесь до белья и вымойте тело водой с мылом. Обязательно умойте лицо — брови и ресницы тоже.
— Затем необходимо вымыть волосы. У нас здесь нет обычных шампуней, но они связывают радиоактивный материал с белком волос. Не самая лучшая идея. Так что используйте только мыло и воду.
— После того как вымоетесь, тщательно постирайте всю одежду, которая на вас сейчас. Конечно, было бы лучше сложить ее в пакет и выбросить, но вряд ли мы захотим основать здесь колонию нудистов.
Логан фыркнул.
— Может, мы все очень хорошо отмоем? — пропищала Пайпер с потрясенным видом. — С большим количеством мыла?
Хулио тепло ей улыбнулся.
— Отличный план, малышка.
Дакота направила фонарик на Мишайлу.
— Ты проводишь нас к ближайшим туалетам в центре здания, подальше от окон и выходов?
— Конечно. У соседнего зала есть несколько туалетов.
— Все это кажется немного чрезмерным, — раздувая грудь, чтобы казаться более внушительным, проговорил Шмидт. — Вряд ли нам нужно пугать присутствующих детей нагнетанием паранойи.
Дакота знала таких, как он. Неважно, что она только что с ним познакомилась. Она часто встречала людей как Гэри Шмидт, начиная с придирчивой социальной работницы миссис Симпсон и заканчивая ее последними самодовольно-самоуверенными приемными родителями.
И те, прежние, о ком она больше не позволяла себе думать.
Она не собиралась тратить ни свое, ни чужое время, пытаясь переубедить человека, настроенного скептически.
— Мы сделаем это. А ты волен поступать как хочешь. Все остальные, после того как вымоете себя и свою одежду, сполосните и наполните все до единого ведра. Нам нужно по галлону воды в день на человека для питья и умывания. В любой момент водопровод может отключиться.
Глава 14
Дакота
Дакота зажала фонарик в зубах, схватила около пятидесяти ведер и, не оглядываясь, пошла по коридору.
— Пайпер, идем со мной.
Как только они зашли в туалет, она положила фонарик на фен, направив его на ряд из пяти раковин. Стены санузла покрывала белая плитка, на полу выделялись большие серые асимметричные квадраты из керамогранита.
Дакота вздохнула с облегчением, когда включила краны, и из них хлынула приятная, теплая вода.
Четыре женщины и две девочки последовали за ней в туалет, включая Пайпер. Она держалась поближе к Дакоте, обнимая себя за плечи, а в маленьком кулачке сжимала наполовину съеденную пачку «Орео».
Вперед вышла пухленькая женщина с Ближнего Востока лет тридцати, она грациозно расстегнула шелковую блузку шафраново-желтого цвета и выскользнула из приталенной серой юбки.
— Не стоит стесняться, — приветливо сказала она. У нее была красивая бархатистая светло-коричневая кожа, высокие скулы и слегка вздернутый нос. Она носила красивый шелковый хиджаб васильково-синего цвета.
Мишайла с кривой ухмылкой стянула с себя форму и протянула руку.
— Мне она никогда не нравилась. Кстати, я Мишайла. Друзья зовут меня Шей.
Женщина пожала руку Шей.
— А мое имя Раша. Мы с мужем Майлзом приехали в отпуск, в гости к моей маме, но остановились на Саут-Бич. В воскресенье прилетели из Атланты. Майлз обгорел на солнце, и мы решили, что послеобеденный киносеанс немного облегчит его мучения. — Она беспомощно пожала плечами, снимая хиджаб. — И вот теперь мы здесь.
— Замира, — представилась худая пожилая кубинка лет семидесяти, ее лицо сморщилось, когда она попыталась улыбнуться. — Это моя внучка, Изабель. Я присматриваю за ней летом, пока ее родители работают.
Она стиснула руку девочки-подростка лет тринадцати. Черные длинные волосы закрывали лицо Изабель, и она тихо плакала.
— Я Дакота. — Дакота указала на маленькую девочку рядом с собой. — А это Пайпер. Нам нужно спешить.
Замира мягко потянула внучку за собой, подводя ее к раковинам.
Потом обернулась и поманила Пайпер.
— Давай, милая, за дело.
Женщины быстро раздевались, бросая рубашки, джинсы и бюстгальтеры в раковины и натираясь пропитанными мылом бумажными полотенцами.
Замира умыла Изабель, которая стояла, безучастно, дрожа и плача. Девочка, вероятно, была в шоке.
