своим ребенком и спать вечно.
— Мне нужны подгузники, — тихо говорю я. — Лили все еще спит в подгузниках. Я предполагаю, что моя мать, вероятно, надела на нее новый подгузник перед сном, но я не могу этого гарантировать.
Коротко кивнув, он говорит: — Я пришлю кого- нибудь за ними. Какой размер?
— Четыре, — отвечаю я, наблюдая, как он достает телефон из кармана и набирает сообщение.
— Готово. Он снова смотрит на меня. — Комната, которая будет твоей, еще не готова, поскольку, очевидно, я ничего подобного не ожидал, когда выходил из дома сегодня вечером.
Меня охватывает чувство вины, но я лишь устало киваю.
— Завтра, как только мы все немного отдохнем, мы сможем устроить тебя.
— Смогу ли я вернуться к себе домой? Мне нужно забрать хотя бы кое — что из вещей Лили. Кое — какие игрушки и одежду, ее любимые сказки на ночь, ее куклу, ее одеяльце. У нее должны быть какие- то свои вещи, чтобы хоть что- то казалось ей знакомым.
Матео, кажется, рассматривает это. — Может быть, Адриан сможет отвезти тебя туда. Посмотрим. Если тебе нужна книга для нее сегодня вечером, я могу показать тебе, где находится детская. Ты можешь воспользоваться одним из Изабеллы.
— Это было бы замечательно. После всего, через что она прошла, я даже не знаю, захочет ли она этого, но, возможно, ей пойдет на пользу такое обычное занятие, как выбор сказки на ночь.
Я не указываю на то, что он несет прямую ответственность за все, через что она прошла. Матео встает, обходит свой стол и протягивает руку.
Немного осторожно я беру его за руку и встаю. Это напоминает мне о том, как этой ночью, у стойки бармена, похожее движение вызвало у меня головокружение от влечения. Я не знаю, из- за успокоительного, которое они мне дали, или из- за тяжести реальности, но сейчас я ничего не чувствую. Матео берет мой стакан и ставит его позади себя на край своего стола, затем отпускает мою руку и кладет обе свои руки мне на бедра.
Учитывая все, я отказываюсь позволять своему глупому, идиотскому телу реагировать на него. В любом случае, он более или менее закрыт для бизнеса, работает со сбоями из- за высокой травматичности и медикаментозного истощения.
— Я был мягок с тобой. Все могло быть намного хуже, — сообщает он мне, словно читая мои мысли.
Я слегка склоняю голову. — Я знаю. Спасибо.
-
— Поторопись, у меня сегодня еще много дел.
Я оглядываюсь на голос Адриана в коридоре, открываю ящик комода Лили и высыпаю содержимое нашей жизни в картонную коробку.
— Я пытаюсь, — отвечаю я. — У меня есть только ее летняя одежда. Может, мне забрать ее зимние вещи?
Адриан высовывает голову, наблюдая за тем, что я делаю. — Ты не обязана ничего из этого делать. Матео купит твоей доШери новую одежду. Просто возьми то, без чего ты не можешь жить, и давай убираться отсюда.
Я бросила нервный взгляд в окно. — Разве тебе не следует быть начеку или что- то в этом роде?
— С чего бы мне быть начеку?
— Ты ведь поэтому здесь, верно? — Спрашиваю я, отказываясь от остальных ящиков и берясь за ее сказки на ночь.
— Нет, я здесь для того, чтобы присматривать за тобой, — заявляет он.
— Ну, я не собираюсь быть проблемой, так почему бы тебе не пойти и не убедиться, что больше никто не будет?
Он не отвечает, и когда я оборачиваюсь, его уже нет.
Несколько минут спустя, импульсивно засовывая в коробку свою фотографию в рамке, Лили и Родни, я тащу последние свои вещи вниз.
Как бы сильно я ни хотела забрать вещи Лили, я в ужасе от того, что действительно нахожусь здесь. Антонио Кастелланос, очевидно, знает, что я провалила свою миссию прошлой ночью, и я могу только представить, как он сейчас устраивает нам засаду.
— Ладно, давай выбираться отсюда, — говорю я Адриану.
Он забирает у меня коробку и загружает ее в машину, затем, бросив последний взгляд на свой дом, я забираюсь на заднее сиденье машины Матео.
Его нет со мной. Он занимается бизнесом, что бы это ни значило, но я бы хотела, чтобы он был таким. Наверное, это абсурдно нелогично, но даже при том, что он сам по себе монстр, я бы чувствовала себя в большей безопасности, если бы он был со мной.
Как только Адриан возвращается в машину и мы на безопасном расстоянии от моего дома, он смотрит на меня в зеркало заднего вида. — О чем ты так беспокоишься?
— Думаю, мне есть о чем беспокоиться, — замечаю я.
— Ты не беспокоишься о Матео, — пренебрежительно говорит он. — Я парень Матео; ты боялась чего- то другого.
Я была не так хитра, как хотела, но я и не так хороша в обмане. Нужно совершенствоваться в этом.
Глядя в окно, а не на Адриана, я рассказываю достаточно правды. — Мой муж был должен много денег людям.
— Например, кто? — спрашивает он ровным тоном, без подозрения, скорее, как будто хочет провести полную инвентаризацию проблем, чтобы потом решить их.
— Я не знаю. Не то чтобы он держал меня в курсе, я просто… с его уходом я не знаю, исчезнут ли эти долги, или ростовщики почуют кровь в воде и придут за ней.
— Я так понимаю, он много играл? — Спрашивает Адриан.
Я киваю, мое настроение падает. — Да. Родни был тонущим кораблем, а я была идиоткой с ведром, пытающимся вылить достаточно воды, чтобы удержать нас на плаву. Но я не могла угнаться за ним. Каждый раз, когда я заделывала дыру, он создавал еще три. Я умоляла его помочь, если не мне, то Лили, а он просто… отказался. Я качаю головой, вспоминая наши многочисленные ссоры по этому поводу. — Ты даже не представляешь, сколько раз я хотела уйти от него.
— Почему ты этого не сделала?
Я пожимаю плечами, глядя в окно. — Не хотела, чтобы он утонул.
— Даже несмотря на то, что ты его не любила?
Я киваю, даже не отрицая этого. — Хотя я и не любила его.
Когда я снова смотрю на него, Адриан кивает, глядя на дорогу, и говорит мне: — Возможно, у тебя все- таки получится с Матео.
Я поднимаю брови. — Основываясь на этой истории?
Он ухмыляется, глядя на меня. — Ага.
— О, хорошо, — бормочу я.
— Что ж, тебе больше не нужно беспокоиться о брехне этого парня-, - говорит он мне. — Матео Морелли полностью поглощен твоим существованием. Любой, кому
