поделиться все стороны стола, так что я не утруждаю себя ожиданием, чтобы попробовать их для него.
Сейчас перерыв между мытьем посуды, но Шери принесла домой кое- какие продукты, поэтому она отправляет меня в кладовую убрать их и посмотреть, где что лежит. К тому времени, как я заканчиваю с этим, она уже накладывает основное блюдо.
— Тебе следует пойти убрать тарелки с салатом, чтобы освободить место, — говорит она мне.
Когда я возвращаюсь в столовую, чтобы убрать тарелки, я вижу, как Элиза разливает напитки. Они действительно работают как хорошо смазанный механизм. Я не могу представить, чтобы мне каждый вечер подавали такой ужин. Даже в ресторанах я всегда убираю со стола и расставляю тарелки и чашки, чтобы официантке было как можно меньше работы — и она получает 25 % чаевых.
Я немного не в восторге от того, что на ужин подают лосось, потому что я вообще не люблю лосося, и у меня такое чувство, что Матео заставит меня попробовать и его, прежде чем сам откусит кусочек. Может быть, я смогу просто покусать бока.
Конечно же, я достаю первые три тарелки, и снова он останавливает меня на пути на кухню.
— Я не люблю лосось, — сообщаю я ему, наклоняясь и забирая у него нож и вилку. Я нарезаю овощи и откусываю кусочек себе. — Мм, восхитительно.
— Я не собираюсь это есть, если ты не откусишь, — заявляет он.
Наклоняясь к его уху, поскольку я не уверена, что все за столом знают, зачем я здесь, я говорю ему: — Я не собираюсь тебя отравить. Откидываясь назад, я говорю: — Хочешь, я приготовлю тебе что- нибудь еще? — Я люблю стейки — я с удовольствием попробую твой стейк для тебя. Курица? Как насчет жаркого? Мы будем долго ждать, но я могу приготовить довольно подлый…
Прежде чем я успеваю договорить, он накалывает на вилку кусочек лосося и тянет меня вниз, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от его лица. Прищурившись, я смотрю на него, но тем не менее открываю рот, чтобы он мог запихнуть это внутрь.
Прожевав и проглотив, я говорю: — Отвратительно. Но смотри, я жива.
— Только потому, что я хочу, чтобы ты была такой, — напоминает он мне, подмигивая.
— То же самое, — напоминаю я ему, тоже подмигивая.
Он удивленно улыбается, и я задаюсь вопросом, насколько сумасшедшими мы должны быть, чтобы шутить по этому поводу.
Десерт готовится примерно так же. Я подаю ему, он заставляет меня попробовать, потом ест, довольный, что я не пытаюсь его убить. Интересно, будет ли так каждый вечер, или это только потому, что я впервые в общепите?
Когда я выхожу, чтобы убрать десертные тарелки, рука Матео скользит вверх по внутренней стороне моего бедра. Желание захлестывает меня, и я не двигаюсь, хотя немного не уверена, стоит ли позволять ему прикасаться ко мне в присутствии его семьи прямо здесь, за столом.
Рядом с ним никто не сидит, поэтому у нас достаточно уединения, чтобы он мог пробормотать: — Как прошел твой первый день, Золушка?
Прикусив нижнюю губу, я слегка раздвинула ноги, позволяя его пальцам проникнуть прямо в мои трусики. — Разве это не делает тебя моей злой мачехой?
— Я возьму на себя порочную роль, — легко говорит он, входя в меня и находя мой клитор прежде, чем я успеваю вздохнуть.
— Мне нужно вернуться на кухню, чтобы прибраться, — сообщаю я ему.
— Ты ничего не должен делать. Мой дом, мои правила.
— Может, нам не стоит заставлять других горничных ненавидеть меня в первый же день, — предлагаю я, обнаруживая, что мне все труднее не реагировать на то, что он делает.
Он убирает палец, но его рука остается на моей ноге, спускаясь к коленной чашечке. — Я хочу еще десерта.
Кивнув, я беру его тарелку. — Я сейчас принесу.
— Нет. Позволь другим девушкам убрать, я хочу, чтобы ты была в моей постели обнаженной через десять минут.
— Да, учитель, — отвечаю я с легкой насмешкой.
— Не дразни меня так.
Я одариваю его улыбкой, но сдерживаю ее, прежде чем закончить убирать со стола.
Мне нужно спешить; на самом деле я не уверена, что смогу убрать со стола и добраться до его спальни меньше чем за десять минут — тем более, что я чувствую себя ужасно, бросая других дам со всей посудой.
Я ожидаю, что они разозлятся, но когда я объясняю Шери, что Матео нужно, чтобы я сделал кое- что еще, она легко кивает. — Без проблем. Спокойной ночи.
— Завтра я приложу дополнительные усилия, чтобы загладить свою вину, — заверяю я ее.
Одарив меня улыбкой, она говорит: — Не беспокойся об этом. Просто будь с ним осторожна.
Я не спрашиваю, что это значит — я хочу, просто нет времени.
Я немного запыхалась к тому времени, как добралась до комнаты Матео. Не я сегодня убиралась в его спальне, но, глядя на гору аккуратно разложенных подушек, я думаю, что мне понадобится информационная брошюра, чтобы воссоздать ее. Жаль, что у меня нет телефона, чтобы сделать снимок, тогда я могла бы просто скопировать его.
Форма моей горничной — простое приталенное серое платье с белым фартуком поверх него, так что, по крайней мере, снимать его не займет много времени. На мне были черные бюстгальтер и трусики, но в этой спальне они кажутся дешевыми и неуместными.
Я не уверена, насколько обнаженной он хочет меня видеть, но поскольку его здесь еще нет, я продолжаю и снимаю лифчик и трусики. Я складываю все это и складываю аккуратной кучкой на стуле возле его кровати, затем начинаю разбрасывать достаточное количество подушек, чтобы они действительно поместились на кровати. Я забираюсь под одеяло, чтобы дождаться его, и, боже, какая мягкая постель. Я отчасти рад, что это не мое, потому что я бы никогда с этим не рассталась.
Наконец дверь открывается, и входит Матео. Я позволяю себе на мгновение по- настоящему восхититься этим человеком, когда он снимает пиджак, затем принимается расстегивать пуговицы на рукавах рубашки.
— Ты хорошо выглядишь в моей постели, — заявляет он таким глубоким и сексуальным голосом, что я слегка вздыхаю.
— Это действительно хорошая кровать. Не понимаю, как ты вообще с нее встаешь.
— Я тоже, — замечает он, расстегивая рубашку и забираясь на кровать. Я не двигаюсь, когда он взбирается по моему телу, оседлав меня через море одеял. — Конечно, остаться немного заманчивее, когда у меня такая сексуальная компания.
— Я пытался попасть сюда прошлой ночью, но кое- что случилось, — говорю
