в нашем доме было обычное дело. Но теперь все вышло из-под контроля. Отчим был мертв. Видимо, в состоянии аффекта не рассчитала силы. Да и эта чертова ваза была тяжеленая. Может, он и заслужил этого, но из-за него теперь пострадает моя мать. Почему она, а не я? Да потому что.
Я практически не помню всего, что происходило далее, после того, как отчим упал замертво на пол. Сознание будто отключилось. Не помню, как мама вызвала полицию, скорую. Единственное, что я запомнила, а точнее мне пришлось запомнить это слова мамы. Мы сидели обе на полу в шоковом состоянии. Я с ужасом смотрела на лужу крови неподалеку. Мама вдруг взяла мое лицо в свои руки и быстро-быстро затараторила:
— Саша! Саша! Приди в себя! Ты слышишь меня? Саша!
Она начала меня тормошить из стороны в сторону, но я никак не могла оторвать глаз от разбитой головы отчима. Тогда я услышала резкий щелчок, а щека загорелась ярким пламенем. Мама влепила мне пощечину, чтобы привести в себя. Я, наконец, перевела свой безумный взгляд на нее.
— Послушай меня и не перебивай. Сейчас приедет полиция, скорая, соседи, люди, да неважно! Ты должна сказать, что это я его ударила, поняла? Ты поняла меня?! — мама снова меня немного встряхнула. У нее самой на лице виднелась кровь, глаз опух, а волосы торчали в разные стороны.
— Но это же я... — промямлила онемевшим языком я. Мама вновь меня ударила по второй щеке.
— Не смей этого говорить. Это сделала я. Я! Поняла? Никогда и никому не смей этого говорить, слышишь?! Я отсижу, а ты не вздумай себе калечить жизнь!
Я обняла ее за плечи и хотела заплакать и возразить ее доводам, но она оттолкнула меня.
— Не смей рушить свою жизнь! Не смей! — повторила она и подняла с пола вазу, чтобы вытереть отпечатки пальцев.
После нас всех забрали на допрос. Сначала долго опрашивали маму. Затем пытали меня. Поначалу я последовала совету мамы. Сказала, что это она ударила отчима по голове вазой, но только лишь для того, чтобы тот прекратил свои домогательства в мой адрес. Но когда услышала приговор в 9 лет лишения свободы, то испытала стыд и ужас. Мама не должна отбывать наказание за мое преступление. Я попыталась рассказать следователю правду, но тот меня уже не слушал. Он посчитал это пустой детской болтовней и попытками оправдать свою маму.
— И что же мне теперь делать? — спросила я, окончательно убедившись, что следователь истинно верит в мою ложь.
— Что делать? Даже не знаю... Сколько тебе лет? — спросил он и встал с кожаного кресла, при этом надевая пиджак на широкие плечи. Кажется, он собирался уходить.
— 18 — коротко ответила я.
— Только школу закончила?
— Да
— Ну, что тогда делать? Поступай дальше учиться, можешь пойти работать или замуж выйти. Я же не знаю, какие приоритеты сейчас у молодежи
Я непонимающе заморгала глазами.
— Ну, не надо на меня так глазки свои выпучивать. Живи дальше своей жизнью, ты молодая, нафиг тебе в лазить в это дерьмо?
— Речь идет о моей маме и это по моей вине она находится здесь — твердо ответила я.
— Я тебя умоляю! Что я не знаю, как вы живете? Как она бухает каждый день. Может, в тюрьме человеком станет. Иди давай уже домой. Устал я — отмахнулся от меня мужчина словно от назойливой мухи.
— Я так это все не оставлю! — разозлилась я и выбежала из кабинета.
— Ты еще жалобу напиши. Эх, молодо зелено — кинул мне вслед мужчина, закрывая за мной кабинет. Я уже была на выходе из здания полиции. Внутри все клокотало от несправедливости этого мира. Но все же, я немного усмирила свой пыл и остановилась. Я преградила следователю дорогу.
— Михаил Иванович, — начала я, с трудом сдерживая в себе слезы и эмоции, — у вас ведь тоже дочь, я знаю. Как бы поступили вы, если бы увидели, что какой-то пьяный подонок залез к ней в кровать и пытается ее изнасиловать?! Вы бы не защитили ее?!
— В моем доме никогда бы не случилось данной ситуации — резко ответил он.
— Ну, а если бы...!
— Саша, послушай. Я сделал все, что мог. Судья не станет вникать в это дело, ты думаешь ты одна такая? Да у нас на районе стабильно раз в месяц эти долбаные алкаши устраивают треш. То подерутся, то ограбят магазин, то поубивают друг друга. Ты не сможешь ей ничем помочь
— Разве совсем ничего нельзя сделать?
Следователь нахмурился, а я больше не смогла сдерживать слезы. Они мощным потоком хлынули из глаз.
— Даже не знаю... Только... Если нанять хорошего адвоката и судье сунуть денег. Может и скостят срок — наконец хоть что-то предложил мужчина. Я уцепилась за эту информацию, как за спасительную соломинку.
— Денег? А сколько?
Следователь приподнял вверх брови, в уме видимо, рассчитывая нужную сумму.
— Тысяч... триста
— Так много? — выдохнула я.
— Это, еще не учитывая расходов на адвоката. Вот и подумай, надо оно тебе все это?
Я чуть не заплакала еще больше от такого ответа, но вслух сказала:
— Надо
Мужчина лишь ухмыльнулся.
— Ну, как найдешь нужную сумму приходи. Помогу. Только время ограничено. А теперь дай пройти, светает уже, спать хочу. И ты иди поспи
Триста тысяч... В голове не укладывалась эта сумма. Да где ж мне их взять? Я с трудом наскребла деньги на общежитие, так как не хотела, чтобы родители Ильи тратили на меня свои деньги. Они и так с каким-то укором смотрят в мою сторону. А тут... Триста тысяч! Но это единственное, что может помочь. Как всегда, в нашем 21 веке все решают деньги. Всем оказалось совершенно наплевать. Никто не хочет знать правды. Им легче поскорее закрыть невиновного человека в тюрьме и дальше жить своей жизнью. А я? Я смогу жить дальше своей жизнью, зная, что мама из-за меня гниет в тюрьме? Нет... Какая бы, она не была, она моя мама. Я ее люблю. И никогда не брошу.
Я не смогла пройти внутрь дома, где в комнате повсюду были брызги крови. На улице было светло. Часов шесть утра. Немного промозгло от мокрой травы. Я получше укуталась в серую кофту и пошла до родителей Ильи. Те были не в курсе событий прошлой ночи. Все равно скоро узнают, пусть от меня. Да и идти больше некуда. Не выгонят же они свою будущую невестку на улицу? В дом к себе не пойду,
