в новом семестре сезон травм? — спросил профессор Довс.
— Нет, не знаю, — Ирвин сел и рассказал, что там вышло.
И про девчонку с ободранным накануне локтем тоже рассказал.
— Ай, как всегда, — отмахнулся Довс.
— Писать что-то нужно? — спросил Ирвин.
Ну там, объясняться, почему так вышло.
— Нет, там исчерпывающее заключение целителей, — покачал головой Довс.
— Не думайте об этом слишком много, господин Бакстон, — профессор Мэнсфилд внимательно на него посмотрел. — Момент неприятный, верно, но — такое случается. И пускай лучше студенты получат свои травмы сейчас, нежели после, и уже более серьёзные. Ваша задача — научить их избегать подобного безобразия, и без таких случаев не обойтись, как бы мы ни старались.
Вообще да, во время собственной учёбы Ирвина на практике чего только не случалось. Повреждённых сдавали целителям, они лечились и возвращались на занятия, да и всё. Дело житейское. Как боль в руках после большого количества атакующих заклятий, как откат после долгого боя. Не перетерпишь — какой ты тогда боевой маг?
Процокали каблучки, пришла Айлинн Донован.
— Всё в порядке, профессор, к нашей кафедре и господину Бакстону вопросов нет, — и на Ирвина-то не смотрит совсем, вот ведь, а могла бы.
— Благодарю, детка, — закивал и заулыбался Довс, он эту Донован уже почти удочерил.
И удивительно ли, что после всего Ирвин хотел напиться? Да хоть с кем, хоть бы и с младшим братом, да?
Глава восьмая
Герои контактируют с внешним миром
Айлинн пришла на встречу первой. Кэти появилась почти сразу же, стоило Айлинн угнездиться за столиком подальше от стойки и от сцены, где сегодня играл пианист.
В баре «Сноб» всё время кто-то играл вечерами, владельцы даже извещали в сети о музыкальной программе на вечер. Тут встречался и джаз, и рок, и фолк, и классика в обработке, и большинство музыкантов так или иначе имели дело с магическими спецэффектами — чтобы доносить звук до каждого, кто пришёл сегодня в это помещение хитрой формы, разделённое на части колоннами и элементами декора. Можно было сесть в центре или разместиться у стойки, тусить и общаться со всеми подряд, но это было совсем не для Айлинн. И раз она пришла первой, то и столик заняла в глуши. Музыку и здесь слышно, а их никто не увидит и никто не прицепится.
Кэти прибежала откуда-то — никаких нарядных платьев и особой косметики, просто волосы рыжие до талии и всё, она и так безбожно хороша. Но отношений у Кэти обычно нет, потому что ей некогда. Вот и не заморачивается, так и говорит.
Эмбер же пришла как раз в красивом платье и с ярким макияжем, глаза через весь зал так и сверкают.
— Вы чего в дальний угол забились? Я-то хочу отрываться!
— Так вперёд, — усмехнулась Кэти. — Я сначала посижу и покайфую от хорошей музыки, можно? И поесть бы, я не помню, был обед или нет, и даже если был, то давно.
— Я тоже за поесть, — закивала Айлинн.
Ей сегодня удалось забежать в лабораторию и провести там за работой полтора часа, это прямо победа. Но магу нужно есть, голодный маг — мало к чему способный маг. Увы, питаться чистым воздухом и солнечным светом пока никто не научился, чай, не растения, а было бы неплохо, наверное.
Заказали поесть и по коктейлю, и принялись обсуждать новости.
— Рассказывай уже, — Кэти уставилась на Айлинн. — Как тебя вообще угораздило попасть к боевикам.
— Я тоже послушаю, я не поняла, — закивала Эмбер. — Неужели ничего лучше не нашлось?
— Да просто ничего не нашлось, — замотала головой Айлинн. — Профессор Сансет одним разом обломил меня с работой на нашей кафедре и тут же сосватал мне боевиков.
— И что же? Там симпатичный Флэтт, и Тарлтон тоже вроде ничего. Не слышала, чтобы они с кем-то встречались, — Эмбер отсалютовала бокалом.
— Хе, — хмыкнула Кэти. — Там Ирвин Бакстон собственной рыжей хвостатой персоной, и я тоже не поняла, как его занесло в Академию, он вроде служил.
— Постой, это кто? — тут же клюнула Эмбер.
— Старший сыночек лорда Бакстона. Я-то его знаю потому, что он одно время тусил с нашей Летти, они на одном потоке учились.
— Но он же не отец Леттиной дочки?
О да, у старшей сестры Кэти есть дочка-дошкольница.
— Неа, он был уже потом, когда она уже родила Полли и доучивалась.
— И что же, думаешь, его надо брать? — Эмбер озадачилась.
— Он может быть хорош в перспективе, но бабник же первостатейный, — фыркнула Кэти.
— А фотка есть? Я его в упор не помню. Если он учился с твоей Летти, то старше нас на два года, да?
— Да просто ты тогда была занята своим Джо, вот и не помнишь, — отмахнулась Кэти.
Но фотку нашла, даже — аккаунт в соцсети. Айлинн глянула — точно, он самый. И фотка-то такая, клёвая — в военной форме, вся из себя динамичная — улыбается вот прямо как тебе, и ямочка-то на месте, и веснушки, и прядки рыжие — всё, как надо. Тьфу, опять она не о том.
— Неплох, неплох, — одобрила Эмбер. — Не скажу, что рыжие — моя любимая масть, но — объективно хорош, надо признать. А там какой обнажёнки не завалялось, случайно? Ну там в расстёгнутой рубашке или ещё что подобное?
Айлинн вспомнила стриптиз на лестнице и фыркнула — пока девчонки перерывали фотки Бакстона в профиле.
— Чего фыркаешь? — не поняла Эмбер.
— Хочешь обнажёнки — иди работать к нам на кафедру, — и Айлинн рассказала историю о грязном потолке.
— И как он тебе, как, рассказывай же, интересно, — ну всё, Эмбер теперь не слезет.
— Я думаю, визуально и фактурно получше Стивена, — усмехнулась Кэти. — А может, и не только визуально.
Стивен, с которым Айлинн встречалась полтора года и рассталась нынешним летом, не мог похвастаться ни литыми мышцами, ни рельефными кубиками, зато он был хотя бы умный. Во всяком случае, защитился, нашёл хорошую работу в транснациональной корпорации и уехал куда-то в Африку, добывать алмазы. Но девчонкам он не нравился.
— Дурак он, вот, — выдала Айлинн. — О чём с ним разговаривать-то? Как нежить ловить? Те ещё разговоры.
— Зачем разговаривать-то? — Кэти снова усмехается. — Его можно воспринимать как процедуру для здоровья.
— Я тоже не за разговоры, — закивала Эмбер. — Чего разговаривать-то, его надо хватать и тащить. Или простимулировать, чтобы сам утащил. А дальше уже будет видно, надолго или нет.
Эмбер тоже недавно рассталась с парнем, он сообщил ей, что встретил большую любовь всей своей жизни, и исчез с горизонта. Она
