то, что ты рассказываешь, очень смешно. И про девчонок этих, которые к тебе клеятся, а тебе в ответ нельзя, и про хрень эту на потолке, и про остальное тоже, — честно сказал он.
Ну да, Ирвин сам не заметил, как вывалил всё — и про кафедру, и про студентов, и про все косяки и проблемы.
— Мне кажется, это всё в пределах нормы, — пожал плечами Джонатан. — И это не та работа, которую нужно скрывать от друзей и родителей, как мне кажется. Ты вполне социально успешен, несмотря ни на что.
— Да блин же, где студенты — и где я, ну скажи?
— Как оказалось, ближе, чем ты думал, — пожал плечами братец. — А теперь послушай. У отца проблемы, возможно — ему понадобится охрана. Где посоветуешь искать?
Мозги тут же включились и заработали.
— Какого характера проблема? Угрозы? Преследования? Что-то ещё? В чём причина?
— В предвыборной кампании и политических дрязгах, — пожал плечами брат. — Рон у нас по информационной части, а ты, я подумал, сможешь присоветовать силовиков.
— А что сказал полковник Мюррей? Не поверю, что папенька ему не открылся.
— Почему-то не открылся, я не знаю причины.
— Странно это. Но — дать рекомендацию могу, — и впрямь, двое сослуживцев Ирвина не так давно вышли в отставку и открыли охранное агентство.
Он сдал брату контакты и сказал сослаться на него. Непременно откликнутся.
Бутылка показала дно, заказали вторую, и всё было бы даже неплохо, но…
— Ирвин! — вихрь, нет, ураган, нет, торнадо приблизилось к их столу и перекрыло музыку своими радостными воплями.
С Мирандой они знакомы сто лет, и даже встречались, было дело. И что же, она готова с ними пить?
Впрочем, она была готова с ними пить. И тоже рассказывать о каких-то там своих бедах, и строить глазки им всем троим напропалую. Ирвин даже подумал, что это шанс уйти отсюда не одному…
А потом случайно повернулся в сторону выхода… и встретился взглядом с глазами Айлинн Донован. Сначала подумал, что она ему просто мерещится уже после всех этих рабочих дел, но она повернулась, и волосы её золотые взлетели за спиной таким характерным образом… в общем, он поймал себя на том, что уже вскочил и собрался бежать за ней.
Тьфу на вас, госпожа Донован. Только ещё не хватало — бегать за девушкой, которая его ни капельки не хочет, да?
Глава девятая
Герои переживают воскресенье
В воскресенье Айлинн сначала спала, потом страдала. Потому что вчерашняя встреча с Бакстоном в баре не шла из головы.
Он сидел за столиком, пил с друзьями, причём все трое выглядели как из разных миров. Бакстон — в своей цветастой рубашке и драных штанах, с какими-то браслетиками на запястьях, татушками на руках и цепью на шее. Второй парень — как с рекламы дорогой мужской одежды, или со светского раута. Белоснежная сорочка, плащ, шляпа, булавка в галстуке. Третий же как будто вылез из-за компьютера, где провёл три последних года — штаны парусят, из толстовки только пальцы да нос и точат, да хвостик из капюшона. Откуда у Бакстона такие разные друзья?
А потом пришла девушка, такая, как Эмбер — красивая сама, красиво одетая и ярко накрашенная. И сначала они обнимались, потом сели вместе за стол, разговаривали… а потом Айлинн поняла, что ей не в радость ни музыка, ни шум, ни болтовня девчонок. Хватит её уже со всеми подряд шипперить, да?
И закончилось тем, что она отговорилась заболевшей головой и ушла. Правда, Кэти тоже засобиралась домой, сказала — устала за неделю, хочет спать. А Эмбер признакомилась с пианистом, выступавшим в этот вечер, и осталась слушать его дальше.
В дверях Айлинн остановилась помахать Эмбер на прощание… и столкнулась взглядом с Бакстоном. Вот прямо ощутила его взгляд — через всё немалое и совсем не пустое помещение. Он сидел за столом с краю, обнимал за талию ту девушку… и впялился в неё.
Что тут оставалось? Только повернуться и уйти. Нечего на него смотреть, нечего. И вообще, он в понедельник придёт и будет пару вести. Если снова не накосячит.
Родители воспитывали Айлинн в строгости, и когда все школьные подружки уже напропалую целовались и встречались с мальчиками, она должна была приходить домой сразу же после уроков. Конечно, эта сторона жизни влекла и манила, тем более, что одноклассники находили Айлинн привлекательной — ей писали записки и подбрасывали в рюкзак, или прямо и откровенно в соцсетях приглашали сходить куда-нибудь вместе. Но Айлинн отпускали только в гости к подружкам-девочкам, и под строгим контролем — мама всегда должна была знать, к кому она пошла и кто там ещё будет, всегда звонила родителям девочек и уточняла — что происходит и в порядке ли Айлинн. Её не отпускали ночевать к одноклассницам, и в походы с ночёвкой тоже не отпускали. Каждый раз, когда она отпрашивалась, а ей отказывали, оставалось только вздыхать про себя и думать, что вот окончит она школу, уедет, а там…
А там оказалось, что она не очень-то умеет общаться с парнями. На их потоке училось множество парней, всяких и разных, и на старших курсах — ещё больше. Она умела обсудить дела, погоду и новости, но — ничего не знала о флирте. И там, где другие умудрялись вполглаза дать понять, что молодой человек нравится, она пасовала.
Но… Уже на посвящении в студенты Айлинн привлекла внимание нескольких — её звали танцевать, и даже её неумение и некоторая неуклюжесть не оказалась препятствием, и приглашали пойти погулять, и она решилась-таки ответить едва ли не на первое из поступивших предложений. А вдруг вся эта свобода внезапно закончится, и нужно успевать, пока есть?
Это был старшекурсник, выпускник. Его, как она позже поняла, очень завело то, что она ничего не умеет. Так и спросил прямо — у тебя что, никого ещё не было?
Айлинн не сказала ни да, ни нет. Но из студенческого клуба они пошли в его комнату в общежитии, там и остались. И про себя она тогда решила, что эта сторона жизни переоценена, ничего особенно хорошего в ней нет. Но — теперь она это знает по собственному опыту, так?
Самое неприятное было то, что и в клубе, и после в комнате было темновато, и Айлинн совершенно не запомнила этого старшекурсника. И даже не спросила, как его зовут, впрочем, он её тоже не спросил. Потом долго высматривала в коридорах — кто это
