чтобы и Айлинн работала на семейное предприятие, например — окончила курсы бухгалтеров и помогала с этим маме. Он не был уверен, что ей стоит отправляться за океан и поступать в Академию. Ты там пропадёшь, говорил он. Тебя там испортят, говорил он. Тебя там попросту съедят, в этой чёртовой бывшей метрополии, куда ты лезешь, дочка — спрашивал он.
Айлинн же тихо вздыхала и говорила, что она маг, и должна учиться пользоваться силой. Ей предлагали колледж в Нью-Арке, она внимательно изучила список предлагаемых специальностей и не нашла там артефакторики. Только прикладную землю, или же просто прикладные дисциплины — минимум материаловедения и минимум свойств веществ. К счастью, союзником оказалась бабушка. Она дала денег на поездку и потом давала все годы учёбы, и сейчас ещё время от времени спрашивает — не нужно ли. Но в Айлинн крепко вбито, что раз уехала из дома, то и жить должна сама, поэтому у бабушки она почти никогда почти ничего не берёт. Справляется.
Она так и не рассказала родителям, что теперь работает на другой кафедре. Потому что отцу не понравится. Она не докажет ему, что все эти буйные боевики относятся к ней с уважением, говорят очень вежливо и вообще смотрят, как на великого человека — потому что она избавляет их от работы с документами и от всяких административных и организационных вопросов.
И даже Бакстон пока не пристаёт — после своего сеанса стриптиза на лестнице. Тогда на следующий день у Айлинн на столе появилась коробка пирожных, четыре штуки, все разные — приходит она на кафедру, а там вот это. Ни ответа, ни привета, ни ссылки, ни записки, но она осмотрела коробку внимательно и уловила остаточное ощущение, сходное с ощущением от Бакстона. Что ж, если это разновидность благодарности за помощь — то она её принимает. Утащила коробку домой и съела по штучке в день, было здорово. Сама она редко тратила деньги на подобную роскошь, потому что — мало ли, как там дальше, подушка безопасности должна быть. А вдруг не удастся защититься в этом году? Значит, нужно откладывать деньги.
Вообще работа продвигалась медленно. Айлинн ощущала себя необыкновенно уставшей, она как будто еле успевала всё необходимое. И это у неё нет сейчас никаких учебных часов! Что же дальше-то будет?
И как раз в рамках программы борьбы с усталостью она и отправилась в субботу в бар, где они договорились встретиться с Кэти и Эмбер.
* * *
Ирвин дополз до субботы с единственным желанием — напиться. Да хорошенько.
Девицы обнаружились ещё в двух группах из трёх оставшихся. Две и три. В целом вели себя мирно, глазки не строили, но одна хлопала ушами и смотрела куда-то в космос, и вовремя не убралась с дороги однокурсника, и он её случайно уронил. Просто на пол, не в яму, не в лужу и не на лавку, но она упала отменно криво, подхватить её никто не успел, и падать её никто не учил. Подставила локоть, отшибла его, содрала кожу — как только умудрилась, там обычный нормальный деревянный пол, не галька, не гравий, не вулканическая порода и не лёд! Чему их на физподготовке учат, хотелось бы знать, раз они падать не умеют?
Но сейчас госпожа Мэри Миллстоун сидела на полу и глотала слёзы, её пришлось поднять и отправить к целителям. Ирвин же заставил всех прочих показать, как они умеют падать. Оказалось — умеют серединка на половинку. Он выругался про себя, мысленно перекроил план занятий и сказал, что раз господам студентам не хватает умений из области физподготовки, то придётся уделять этим умениям некоторое время сейчас — если они не хотят встрять, как их коллега. И не слушая недовольное ворчание, тут же разобрать вопрос о том, как правильно падать, чтобы при том не повреждаться.
— Маг не должен быть неуклюжим, ясно вам? Вообще человек не должен быть неуклюжим, особенно если он молод и здоров. Вы все здесь и молоды, и здоровы, так что — вперёд!
Что же, кажется, поняли все. Попробовали, получилось. И то хлеб.
А под занавес недели, в пятницу, ещё один красавец зазевался и попал под атакующее заклятье товарища. Тут уже вышло по полной — общая паника, ор выше гор, вызов целителей прямо в зал и транспортировка пострадавшего в недра целительского факультета порталом.
Когда неудачника забрали, Ирвин построил остальных и спросил:
— Как думаем, что именно случилось? Почему ваш товарищ получил травму?
— А чего он подлез? — спросил Джим, тот парень, который попал по неудачнику.
— Хороший вопрос, — закивал Ирвин. — Вообще первое правило применения боевой магии — не лезть под руки работающему магу. Слышали о таком?
Оказалось — и слышали, и сдавали в курсе техники безопасности, и вообще.
— И как тогда вышло?
— А Майк иногда бывает дурак, — сообщили добрые коллеги. — Он под ноги-то не всегда смотрит, не только под руки соседу.
— Так вот невнимательный маг — мёртвый маг, ясно вам? Побитый маг, повреждённый маг, маг, который и сам долго не проживёт, и те люди, не маги, которых он должен защитить, тоже долго не проживут, ясное дело. С Майком поговорим на следующем занятии, а пока задание такое: вы находитесь в ограниченном пространстве. Скажем, это подземный ход, или коридор. Перед вами образец нежити, не самый маленький, и достаточно агрессивный, например — возвращенец, который повадился навещать своих живых родных. Вас трое, и в одиночку ни один из вас не справится, но встать троим в ряд не выйдет — места мало. Ваши действия?
К счастью, дальше уже пошла нормальная работа. Предлагали схемы действия — кто идёт первым, кто в защите, кто из-за плеча. Пробовали — и оно работало.
Спасённый целителями Майк явился в самом конце пары — обезболенный и перевязанный. Принёс справку, что его на неделю освободили от физкультуры и боёвки.
— За эту неделю учишь заново технику безопасности, приходишь и сдаёшь, ясно? — сказал Ирвин как можно более весомо.
Тот попытался что-то возразить, но бунт следовало подавить в зародыше.
— И все остальные тоже готовятся на следующем занятии сдавать правила техники безопасности. Кто не сдаст — пойдёт учить дальше, и потом будет отрабатывать пропущенное.
Засопели, завздыхали, но никак не прокомментировали. И пошли переодеваться.
На кафедру уже успели сообщить о магической травме — ну да, о таком сообщают тут же, все травмы фиксируются. И Ирвина поджидали профессор Довс и профессор Мэнсфилд.
— Что там у тебя? Ты знаешь, что первым открыл
