что вместо курицы можно использовать говядину с овощами.
— О. То есть учёные.
— Да.
Арт с подозрением прищурилась, глядя на Нейта:
— Иногда учёные могут ошибаться.
— Знаю. Но не в этот раз. Два тоста.
— Четыре.
— Два.
— Три.
— Два.
— А ты очень хорош. Два тоста.
Нейт приготовил ещё тосты.
Арт выключила плиту и осторожно начала разливать суп по тарелкам, пар вздымался ей в лицо. Она заправила прядь волос за ухо. Стул слегка шатнулся. И прежде чем Нейт успел её остановить, девочка опустила руку на плиту рядом с конфоркой, чтобы не упасть.
Арт зашипела, бросив ковш в кастрюлю и быстро отдёрнув руку.
Нейт двинулся раньше, чем успел сообразить. Однажды он точно так же обжёгся из-за этой плиты в первое лето, когда они сюда приехали. Это вышло случайно, но волдырь от ожога вылез практически мгновенно. Мать сказала ему опустить руку под холодную воду. Это помогло. Немного.
Арт взвизгнула, когда он схватил её и потащил к раковине. Нейт намеревался подставить ладонь девочки под струю воды, но та не потекла из крана, когда он повернул вентиль.
— Дерьмо, — пробормотал он. — Воду ещё не включили. Её не будет, пока…
— Отпусти её.
Он замер.
Арт перестала шевелиться.
Нейт медленно оглянулся через плечо.
Пистолет был направлен на него уже в третий раз менее чем за два часа. Лицо Алекса было бледным, но он твёрдо стоял на ногах, держа палец на спусковом крючке.
— Она обожглась о плиту, — объяснил Нейт, стараясь унять дрожь в голосе. — Всё, что я хотел сделать, — это опустить её руку под воду.
— Арт.
— Было горячо, — вздохнула Арт. — Моя ошибка.
— Опусти её.
Нейт опустил.
— Арт, иди сюда.
Она недовольно проворчала себе под нос слова, которые Нейт не мог разобрать, но сделала, как просил Алекс. Тот не опустил пистолет, когда поднял руку девочки для осмотра.
— Всё в хорошо? — спросил он, глядя на её ладонь.
— Я в порядке. Вот, видишь? Ничего нет.
Нейт нахмурился.
— Что значит, ничего нет? Я видел, как ты…
— Должно быть, всё произошло слишком быстро, — произнёс Алекс, опуская пистолет. — Она не успела сильно обжечься. Кожа лишь слегка покраснела.
— Могу я теперь закончить дела? — спросила она раздражённо. — Ты не должен вставать. Я готовлю суп. У Нейта было несколько банок. В них нет курицы, но он сказал, что говядина с овощами тоже подойдёт, и что тост тоже поможет тебе выздороветь.
И тогда Нейт снова это увидел, мельком. Выражение Алекса чуть-чуть смягчилось, резкие черты его лице сгладились до такой степени, что он выглядел почти нормальным. Если бы тот не держал в руке огромный пистолет, Нейт решил бы, что он совсем не жуткий. Алекс хмыкнул и опёрся о стойку. Арт выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но передумала.
Нейт понял. Его не собирались вновь оставлять наедине с Арт. Не тогда, когда он мог схватить её так легко.
Он задавался вопросом, смог ли бы он это сделать. Если бы до того дошло. Он не стал бы причинять ей вреда, просто…
Желудок скрутило при этой мысли.
Арт вернулась к плите и вновь взобрался на стул.
Из тостера выскочили ещё тосты.
Девочка налила суп в последнюю миску.
Нейт недоумевал, что, чёрт возьми, происходит.
В шкафчике над холодильником было виски.
Нейт отчаянно его хотел.
Вместо этого он оставался в углу кухни, борясь с желанием бежать с воплями и вскинутыми над головой руками.
Арт выглядела очень гордой собой, ставя тарелку с супом на обеденный стол перед Алексом. Она побежала обратно к кухонному гарнитуру, схватила ложку и положила два кусочка тоста на бумажное полотенце, прежде чем вернулась к мужчине.
Девочка оставила свою миску на столешнице рядом с миской Нейта, вместо этого решив оттащить свой стул от плиты обратно к обеденному столу, чтобы он оказался прямо рядом со стулом Алекса. Она взобралась на него, облокотилась о стол, подпёрла подбородок ладошками и стала наблюдать за Алексом.
Нейт хотел задать столько вопросов. Но каким-то образом ему удавалось держать рот на замке.
Алекс взял ложку и окунул её в суп.
— Ты должен подуть на него, — наставляла она. — Вот как ты ешь суп. Ты дуешь на него, прежде чем отправить в рот.
Он сделал именно так, как она сказала.
Девочка не сводила с него глаз.
Алекс жевал.
Арт была в восторге, она с нетерпением подалась вперёд.
Алекс сглотнул.
— Вкусно? — потребовала Арт.
— Вкусно, — сообщил Алекс.
Арт вздохнула, усаживаясь удобнее на стуле.
— Это просто замечательно. — Она повернулась и посмотрела на Нейта, всё ещё стоявшего в углу. — Ты был прав. Говядина с овощами такая же, как и курица.
Нейт кивнул, не уверенный в том, что делать дальше.
Она опять отвернулась.
— Ты чувствуешь себя лучше?
— Да. Я буду в порядке.
— Если только снова не будешь вести себя глупо. Тебе очень повезло, что у тебя есть я.
Алекс съел ещё одну ложку супа.
Нейт посмотрел на тарелки, всё ещё стоявшие на столешнице вместе с тостами, которые остывали.
Потом снова глянул на обеденный стол.
Арт наблюдала за каждым глотком Алекса.
Нейт не должен был этого делать. Он должен был уехать. Должен был убраться оттуда, пока то, от чего эти двое бежали, их не настигло. Он должен был требовать ответы. Должен был кричать на них, повторяя им вновь и вновь, чтобы они убирались к чёрту из его дома. На стенах висели фотографии его родителей, застывшие улыбки давно минувших лет, и Нейт задавался вопросом, а не теряет ли он случаем рассудок.
У него было столько дел. Он должен был спасти себя. Обеспечить свою безопасность. В доме находился чокнутый раненый мужчина с пушкой и девочка, которая порой говорила так, словно очутилась в дурном спагетти-вестерне[3], любила солнцезащитные очки и не обжигалась, когда дотрагивалась до горячей плиты.
Нейт взял тарелку с супом.
Два кусочка хлеба.
И отнёс еду к столу.
Поставил перед девочкой.
Алекс следил за каждым его движением, ложка замерла на полпути к его рту, бульон стекал в миску.
Арт повернула к Нейту голову.
Её губы растянулись в широкой улыбке, обнажая маленькие зубки.
— Спасибо, шеф, — выдала она, опять протяжно медленно растягивая слова. — Полагаю, пора отведать похлёбку самой.
Он кивнул и вернулся к кухонному гарнитуру.
Наблюдал, как они едят.
Арт то и дело начинала болтать, говоря странные вещи вроде: «На вкус не как овощное пюре в горе» и «Я хотела съесть шесть тостов, но Нейт сказал два, и думаю, хлеб мне нравится больше, когда
