Это одна из моих способностей. Что ты делаешь? Ты размышляешь? Я люблю размышлять. Это так… нормально.
Нейт уставился на неё.
Она ему улыбнулась. Если бы он совсем недавно не почувствовал, как пуля рассекла воздух возле его уха, Нейт мог бы счесть её обворожительной.
Но, судя по тому, как всё обстояло сейчас, она была беглянкой в розыске и пыталась втянуть Нейта в заварушку, происходящую с её чокнутым папашей.
— Да, ладно, — произнёс он натянуто. — Если ты не возражаешь, я, пожалуй, поеду…
— У тебя есть ещё еда?
— Да. Нет! Я не…
— Так что из этого? — спросила она, склонив голову набок.
— Что?
— Я спросила, есть ли у тебя ещё еда. Ты сказал и да, и нет. Не может быть сразу и то, и другое. Это парадоксально.
— Сколько тебе лет?
— Сколько тебе лет?
— Ты не… мне двадцать семь.
— О. Алексу сорок. Он старше тебя. Так у тебя есть ещё еда? В кладовке её было не так много. А ему нужно есть, чтобы восстановить силы. Я собиралась пойти в другую хижину, чтобы посмотреть, есть ли там ещё еда, но потом появился ты, так что теперь мы стоим здесь с тобой, и ты говоришь и да, и нет на вопрос, ответ на который не может подразумевать и того, и другого. — Она замолчала, продолжая глазеть на него снизу вверх, едва моргая. Затем: — Я люблю солнцезащитные очки. Алекс раздобыл мне одни. Они внутри. Сейчас я их не ношу, потому что сейчас ночь, а Алекс говорит, что ты не можешь носить солнцезащитные очки ночью, потому что это выглядит глупо.
— Да, у меня есть ещё еда, — произнёс Нейт, отчаянно желая заставить эту странную девочку замолчать. — Я могу…
— О, замечательно. — Она потянулась и взяла его за руку. Он едва заметно вздрогнул. — Так пошли живее к той лошади с повозкой, на которой ты прискакал, напарник. Мне нравятся твои книги. Они делают меня счастливой. Тебя они делают счастливым?
Они шли в сторону пикапа. Нейт даже не сразу заметил, что они двигались.
— Я не… знаю?
— О. Это нормально. Иногда незнание чего-то делает это что-то волшебным. Так мне сказал Алекс. Но он говорит это только тогда, когда я задаю ему вопрос, на который, как мне кажется, он тоже не знает ответ. Он хитрый.
Они уже были у автомобиля. Девочка с таким интересом наблюдала, как Нейт открывал задний откидной борт кузова, словно она никогда раньше не видела ничего подобного.
— Скажи, пожалуйста, у тебя есть суп? — вежливо спросила она. — Я читала, что суп помогает почувствовать себя лучше, когда ты болен. — Издав тихий кряхот, она вскарабкалась в кузов пикапа и начала рыться в его вещах.
— Он не болен, — заметил Нейт. — Он подстрелен. Не трогай это.
— Да. У тебя есть суп?
Он у него был. Дешёвый суп в консервных банках, который был прост в приготовлении. Большая часть того, что он привёз с собой, была нескоропортящимися продуктами или полуфабрикатами, которые могли валяться в морозилке месяцами и становиться съедобными после того, как их всего лишь разогрели в микроволновке.
— Ему нужно в больницу.
— Нет. Я его вылечу.
— В рану может попасть инфекция.
Она уставилась на него.
— Вот для чего нужен суп.
— Послушай, я мог бы отвезти вас обоих вниз с горы, чтобы…
— Нам и здесь хорошо.
— Это моя хижина.
— Да, но здесь только ты, а в ней много места. Мы все поместимся. О, глянь. Я нашла суп. Вау, его так много. — Она оглянулась на него через плечо. — Ты тоже болен?
Если бы он был болен и очутился в ловушке какого-то лихорадочного сна, это бы объяснило всё происходящее. Может быть, он скоро проснётся в своей квартирке в округе Колумбия, и всё это окажется нереальным.
— Нет. Я не болен.
— Не так, как Алекс. Но думаю, что ты всё-таки чем-то болен.
— Не могла бы ты перестать рыться в моих… почему ты его так называешь?
В руках она держала четыре или пять банок супа.
— Кого как называю?
— Алекса.
— Это его имя.
— Почему ты не зовёшь его… позволь мне это отнести. Ты их уронишь.
Девочка посмотрела на него вызывающе, её подбородок упирался в банки с супом, сложенные у неё на руках.
— Я могу их донести.
— Ладно, но как ты собираешься спуститься?
Она посмотрела на откидной борт. Потом снова на Нейта. Затем она подошла к краю. Села на корточки и дала банкам выпасть из её рук. Они с лязгом грохнулись о дно кузова. Девочка составила их друг на дружку в столбик на краю откидного борта. И спрыгнула вниз. Развернулась к пикапу, затем потянулась, схватила банки и снова сложила их у себя на руках.
— Вот так, — заключила она, прежде чем направилась к дому. Она остановилась у крыльца. — Эй, — выкрикнула она, оглядываясь на Нейта. — А хлеб у тебя тоже есть? Потому что я читала, что суп надо есть с тостами, а хлеб становится тостом, когда кладёшь его в тостер.
— У меня есть хлеб, — сказал Нейт.
— Знаю. Я его видела. Я просто хотела проверить, скажешь ли ты правду. Не мог бы ты захватить его, пожалуйста?
Потом она поднялась по ступенькам и вошла в дверь.
Нейт проводил её взглядом.
Ключи всё ещё были у него в руке.
Он толкнул задний откидной борт вверх и запер его.
Он мог уехать прямо сейчас. У него было всё, что нужно. Он помог им, как мог. Больше он ничего не мог сделать. Всё, что ему сейчас требовалось, — это сесть в пикап и унестись прочь.
Он подошёл к водительской двери.
Потянулся к ручке.
Или, по крайней мере, попытался.
Вместо этого Нейт полез в кузов пикапа в один из бумажных пакетов. Он нашёл буханку цельнозернового хлеба, которую купил на рынке в Юджине.
— Уезжай, — тихо пробормотал он сам себе. — Просто свали отсюда.
Нейт пошёл к дому.
1 фунт = 0,5 килограмма.
Глава третья
Алекс переместился (был перемещён?) на диван. Он был укрыт тем же пледом, что и Нейт, когда очнулся. Его глаза были закрыты, а дыхание прерывисто. Но Нейт не думал, что тот спал.
Пистолет лежал на стуле, на котором раньше сидел Алекс.
Арт возилась на кухне, аккуратно расставляя банки на стойке, кончик её языка высовывался меж зубов каждый раз, когда она слишком сосредотачивалась.
Нейт, держась как можно дальше, обошел диван, раздумывая, не забрать ли ему пистолет. Но однажды он уже держал
