в Марокко после 23:00 все работники риадов идут спать, а вы живите как хотите. Стиснув зубы, я пошел дальше блуждать по городу. Буквально на ощупь я находил другие риады. Однако двери их были также заперты, а сами они не подавали признаков жизни. Телефон показал начало третьего ночи и снова выключился. «Твою мать! Обожаю Эссуэйру!» Злость, отчаяние, принятие. Холод Атлантического океана сковывал тело, в ночном небе кружили чайки, освещенные лунным светом. (Я думал, ночью они спят. Или они мне кажутся?) Вдалеке слышался шум волн, разбивающихся о мощные стены крепости.
Я остановился, выдохнул и спокойно оценил ситуацию. Единственный выход, который я видел, – отправиться спать на пляж (ничего больше не оставалось). Мне не было страшно остаться без ночлега в неизвестном городе. Былые самостоятельные путешествия закалили мой характер, научили терпеть лишения и доверять миру, сохраняя при этом голову. «Подумаешь, поспать несколько часов на пляже (где только мне ни приходилось ночевать) – ведь потом рассветет, а в светлое время суток все приобретает новые, не столь мрачные краски», – говорил я себе.
Было просто холодно и… одиноко. Жутко хотелось есть и спать. Уставшими шаркающими шагами я побрел на шум океана, ведомый шепотом его волн. По пути встретился еще один риад, и я решил в очередной раз попытать удачу. С безнадежностью стукнул кулаком по толстой двери и собрался было уходить, но она, издав протяжный скрип, приоткрылась. Я зашел внутрь, окликнул кого-нибудь. Признаков жизни не наблюдалось. Над стойкой регистрации горел приглушенный свет, ресепшен пустовал. Что мне оставалось? Не возвращаться же на улицу. Я аккуратно сел на кушетку, поставил телефон на зарядку и подключил к интернету (пароль от Wi-Fi был на листке), ответил на сообщения и уснул. Вскоре меня разбудил тот же протяжный скрип открывающейся двери. Подскочив на ноги, я осмотрелся. Входная дверь была приоткрыта, а в проходе стоял уличный пес с голодной тоской в глазах. «Извини, друг, но сегодня здесь занято». Увидев меня, он в испуге выскочил. Я прикрыл дверь, вернулся на кушетку и снова уснул.
Утреннее африканское солнце взошло над городом. Небо в прямоугольнике потолка стало ярко-голубым – кусочек небесного океана. Белые чайки описывали в нем плавные круги. Я встал, огляделся. Риад по-прежнему пустовал. Телефон к этому времени полностью зарядился – теперь он снова со мной. Часы показывали восемь утра. Еще раз осмотревшись и не дождавшись людей, я повесил рюкзак на плечо и отправился в город, сказав спасибо стенам, приютившим меня.
С приходом солнца город приобрел яркий и красочный облик. Белые дома с синими акцентами дверей, крыш и окон придавали ему особенный шарм. На улочках появились работяги, готовившиеся к рабочему дню, и местные кошки, ожидающие рыбаков с уловом. Завидев человека, они тут же взяли меня в пушистый плен и, выпрашивая еду, ласково терлись о ноги. Все, что я мог, – это погладить их в ответ. Кафе с французским названием и синим угловым навесом пленило ароматом свежей выпечки. Я сел за столик, сделал заказ. Солнечный луч делил круглый стол косой линией на две части: свет и тень, день и ночь, добро и зло – гармония.
– Нет, слишком много философии, надо бы проснуться и выпить кофе, – пробурчал я.
Через мгновение на столе оказались чашка свежеприготовленного кофе и горячий круассан с карамелью. Два смешавшихся аромата дурманили сознание. Я сделал глоток кофе и вдохнул свежий океанский воздух. Хотелось просто сидеть неподвижно, молчать, слушать шум океана и чувствовать жизнь.
После кофе действительность обрела четкость и ясность. Я проснулся, со мной проснулся и город. Пришло время направиться осматривать его жизнь.
Эссуэйра не была похожа на другие города Марокко, в которых я побывал. Жизнь здесь протекала размеренно и спокойно: в каждом уголке слышался магический шепот океана, над головой кружили чайки, а в воздухе пахло рыбой. Безжизненные переулки с приходом солнечного света скинули мрачный образ и заполнились людьми и сувенирной продукцией. В порту отдыхали лодки фирменного синего цвета, рыбаки спали на сетях, а прилавки были устелены океанской рыбой. На массивной крепости, когда-то защищавшей город с моря, поблескивали старые пушки. Художники, сидевшие в тени, писали волны с натуры.
Жители здесь преимущественно носили европейскую одежду и разговаривали на французском (когда-то Эссуэйра была французской колонией, влияние чего было заметно невооруженным взглядом). Я снял джеллабу и уложил в рюкзак, оставшись в шортах и майке. Ко мне тут же стали обращаться «мсье». Надо было перекусить и думать, что делать дальше.
Открытый ресторан с миниатюрными столиками, укрытыми ярко-желтыми скатертями, прятался в прохладной тени и буквально манил меня. Усатый официант после каждой произнесенной фразы добавлял «мсье». Чуть позже он принес узкое вытянутое блюдо с тушеной рыбой с овощами и зеленью, рядом поставил корзинку горячего хлеба и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Я ощутил легкое приятное головокружение от запаха и цвета. Эндорфины выбрасывались в кровь. Официант вновь появился со столовыми приборами, с которых стекала вода. Без доли смущения, а даже с достоинством, он встряхнул их, протерев грязными засмоленными руками, и гордо протянул мне, добавив «мсье». «Это Марокко», – сказал я себе.
После обеда, как это часто бывает, жизнь наладилась. Нужно было все-таки найти жилье, пока светло. Пройдя по знакомому пути, я прибыл в тот самый риад, который приютил меня ночью. Днем здесь бурлила жизнь. Администраторы разговаривали на английском, играла музыка регги, на лавках сидели иностранцы, курили самокрутки и разговаривали. Даже не верится, что это то же место, где я проснулся.
Молодой энергичный марокканец, проведя экскурсию по риаду, привел меня в комнату и хлопнул ладонью по белой простыне верхней полки двухъярусной кровати. Из угла комнаты тепло улыбалась красивая девушка.
– Сдачи сейчас нет, подойди за ней позже, – сказал администратор. Это значило, что про нее можно было забыть, так часто делают в хостелах.
За ужином в гостиной собралась разнообразная компания. За столом сидели немцы, португалец, австриец, бельгийцы, марокканцы, бразильянка и русский – я. Иностранцы между собой уже были знакомы и приняли меня тепло, будто я чей-то дальний родственник.
Португалец отстраненно курил, немцы расспрашивали меня о путешествии, бельгийка – та самая симпатичная девушка из угла комнаты – смотрела на меня с нескрываемым теплом (позже я понял, что это ее обычный взгляд, которым она смотрит абсолютно на всех). Я подсел к ней поближе, и мы разговорились. Весь разговор блаженная улыбка не сходила с ее лица. Я рассказал о России, показал фотографии Санкт-Петербурга в телефоне. Она эмоционально восхищалась и говорила, что хочет туда. В
