class="p1">Кажется, Воскресенского слегка передергивает. А на лице появляется ужас.
— Просто Арины не достаточно?
— Ну не зна-а-а-а-аю, — задумчиво постукиваю по губе. — Вокруг могут не поверить в нашу великую любовь.
После этих слов невинно хлопаю ресничками и ловлю очередной странный взгляд Захара.
— Иди, собирайся, — кивает в сторону ванной. — Зайка.
— Иду, любимый, — посылаю ему воздушный поцелуй.
Но стоит мне оказаться наедине с собой, как я прислоняю ладошки в горящим щекам и огромными глазами смотрю на свое отражение.
Я сошла с ума.
Вот так вот за одну ночь съехала с катушек.
Иначе, как можно объяснить такое фривольное общение с великим и ужасным Воскресенским-старшим?
Выдыхаю и все же ускоряюсь. Кто знает, насколько хватит терпения у моего будущего мужа. Не хочу его испытывать.
Быстро умываюсь. Тут же делаю легкий макияж: тон, румяна, чтобы не быть совсем уж бледной поганкой, блеск для губ, карандаш и коричневая тушь. С тушью приходится попсиховать, потому что в самый ответственный момент я громко чихаю и она отпечатывается на верхнем и нижнем веке.
— Блин, — шиплю, глядя на лайтовую версию панды.
— Арина, время, — доносится требовательный голос с той стороны двери.
Я запрокидываю голову и пытаюсь проморгаться, чтобы еще и слезы не испортили картину.
Замуж я сегодня, в конце концов, или что? И пусть эта свадьба липовая, но это не дает мне права выглядеть как облезлая кошка с бледным лицом.
— Три минуты, — кричу, чтобы Захар успокоился.
Помыть голову я уже не успею, поэтому нахожу выход и делаю гладкий пучок на затылке.
Выхожу из ванной и натыкаюсь на строгий взгляд Воскресенского. Он смотрит сначала на меня, а потом переводит взгляд на наручные часы.
— Одеваюсь, — вскидываю руки и сматываюсь в свою комнату.
Вариантов лука не так много, поэтому останавливаюсь на персиковой блузке и юбке-плиссе цвета слоновой кости. Точно так же я одевалась на первое сентября в университет. Хорошо, что в последние дни не было дождя и я не испачкаю наряд.
Добавляю серьги, колечко и пшикаю духи на запястье.
Выхожу при полном параде.
— Сгодится? — кручусь, словно на показе мод.
Захар сдержанно кивает. На нем сегодня простой черный костюм и белая рубашка. Даже галстук не надел. Жених, тоже мне.
— Сносно.
Сжимаю губы, чтобы не скатиться до хамства в ответ.
— Едем? — вопросительно выгибаю бровь.
— Прежде чем мы поедем в ЗАГС, ты должна кое-что подписать, Арина.
Я торможу напротив Захара и поворачиваю к нему лицо.
— И что же?
Захар протягивает мне папку.
— Брачный контракт.
Глава 14
— Брачный контракт? — переспрашиваю я.
Воскресенский кивает на стул, рядом с барной стойкой, и протягивает ручку, которая явно стоит дороже моей почки.
— А ты думала, что мы с тобой на словах договоримся, а потом после развода ты половину у меня отсудишь?
Я распахиваю глаза. Складываю руки на груди и стараюсь показать всем своим видом, как меня задевают слова Захара. Но Воскресенскому плевать на мое недовольное сопение. Он подталкивает меня в спину.
— Мне не нужны ваши деньги.
— Твои… — ровным тоном поправляет меня брат бывшего.
— Твои.
— Это отлично, но я привык все сделки заключать в бумажном виде.
— Да пожалуйста, — выхватываю из рук Захара папку и с грохотом усаживаюсь на стул.
Резким движением открываю документы и хватаю ручку. Ставлю кончик стержня на лист, собираясь поставить свою подпись.
— Стоять! — раздается грозный голос у меня над самым ухом.
Я вздрагиваю и оставляю на бумаге закорючку.
— Что? — оборачиваюсь к Воскресенскому, нахмурившись.
— А читать документы тебя не учили, Арина?
Закатываю глаза. Душнила.
— У меня все равно нечего брать, так что не думаю, что в этом документе что-то что может навредить моим интересам.
Захар качает головой.
— Арина, — начинает говорить со мной таким тоном, каким даже отец со мной не разговаривал, когда я была младше. — Любой документ нужно читать. У тебя есть твоя жизнь, и твое тело, которое можно продать.
Я шокировано выдыхаю.
— Ты собирался продать меня на органы? — мой голос повышается.
Воскресенский возводит глаза к потолку и громко вздыхает.
— Нет, но не все такие благородные, как я. Читай, — стучит пальцем по листам, на которых напечатан текст. — Время ещё есть.
Сжимаю губы, но все же сосредотачиваюсь на том, что же там в документе. Имущество остается Захару — логично. Мне после развода достанется эта квартира, в которой я сейчас нахожусь.
— То есть, — решаю уточнить, обводя пальцем комнату в которой мы находимся, а то я могла что-то неправильно понять. — Ты отдашь мне вот эту квартиру?
— Не нравится? — Воскресенский прослеживает за моим пальцем.
— Нравится. Просто, это слишком щедро, мне кажется.
Слышу тихий смех Захара.
— Арина, свобода любого человека — бесценна. Есть ещё вопросы?
Продолжаю изучать наш будущий брачный контракт. Цепляюсь взглядом за пункт про содержание. Поднимаю на Захара удивленный взгляд.
— Ещё момент, — упираюсь пальцем в этот пункт. — Пока мы будем в браке ты будешь меня содержать?
— Конечно, — пожимает плечами Захар. — Это даже не обсуждается. А ты против?
Неожиданно, конечно. Но ладно, я могу это пережить. Может, получится что-то накопить, чтобы не оказаться в такой же ситуации, в которой я оказалась сейчас. Без крыши над головой, без денег и без жениха.
Хотя, стоп. Вот же… Жених.
— А срок нашего брака? — второй раз читаю текст и не нахожу этого пункта.
Захар сжимает губы отчего его скулы становятся четче.
— Год, как мы и говорили, но по некоторым причинам я не могу указывать его в документе. Это будет слишком подозрительно.
Ну да, тут я соглашусь с ним. С другой стороны, а что, если ему понадобится брак дольше, чем мы договорились. Хотя, какая мне разница? Я все равно в ближайшее время не собираюсь даже отношения заводить, не то что замуж идти.
— Верность?
— Там есть пункт. Если кого-то из нас увидят в компании противоположного пола, то будет компенсация и безоговорочный развод. Надеюсь, тебе не понадобятся свидания с другими.
Да чтоб тебя!
Гордо задираю нос и смотрю на Захара со всем своим достоинством, на которое только способна.
— Надеюсь, тебе тоже. А то придется раскошелится, ещё и без наследства остаться.
Захар хватает меня за запястье. Больно хватает. Я пугаюсь и вскрикиваю. Смотрю в его потемневшие серые глаза.
— Ни слова про наследство, Арина. Чтобы больше я не слышал такого. Поняла меня?
Киваю, прикусив язык. Воскресенский удовлетворенно кивает и отпускает меня. Я потираю запястье, на котором остаются неприятные ощущения после пальцев Захара.
— Поняла, хватать-то зачем? — бормочу себе под нос.
Воскресенский делает
