тебя видеть, брат.
Завидую спокойствию Захара. Словно ничего такого сейчас между нами не происходит. Все как должно быть.
— Какими судьбами? — Максим кивает на здание ЗАГСа.
— Да вот, — Воскресенский демонстрирует правую руку на которой сверкает обручальное кольцо. — Женился.
— Женился? И на ком же? — усмехается мой бывший жених.
— На Арине.
Воскресенский выводит меня из за своей высокой фигуры и притягивает за плечи к боку. Я делаю резкий вдох, а потом смело встречаю взгляд предателя. Максим обводит нас внимательным взглядом. На его лице появляется коварная улыбка, от которой по спине бежит холодок.
— На ней? — кивает на меня подбородком.
И так это неприятно. Словно я грязь под его ботинками. Кучка говна, в которую он наступил случайно.
— Да, какие-то проблемы, брат?
Максим пожимает плечами. Делает шаг к нам. Я заставляю себя оставаться на том же месте и не показывать своих эмоций. Максим не достоин того, чтобы я тосковала по нашим отношениям.
Тем более, я уже сделала свой выбор и он не в пользу Максима.
— Это же моя подстилка, брат. Я думал, ты разборчивее.
Что? Он назвал меня подстилкой?
— Да как ты смеешь? — голос предает и вместо возмущенного вопроса из меня вырывается беспомощный хрип. — Макс, ты в своем уме?
— Арин, — Захар сжимает мои пальцы, заставляя замолчать.
Но какой там? Когда дело касается моей чести, я готова отстаивать её до потери пульса.
— Ты ко мне не прикоснулся, Максим. Не понимаю, что значит подстилка? — я стараюсь гордо вскинуть подбородок.
Смотрю в наглые глаза бывшего и внутри больше нет трепета. Нет больше нежности и любви, которые топили меня, стоило мне увидеть Максима. Есть только растерянность. Неужели, все это время я любила вот этого человека? Хотела отдать ему невинность и вложить в его руки свою судьбу и жизнь?
Где были мои мозги и глаза? Почему я сразу не распознала столько фальши?
— А кто мне готовил и носки мои стирал? — презрительно прищуривается Максим. — Хату убирала после тусовок.
— Макс, — раздается стальной голос Захара. — Ты разговариваешь с моей женой.
— Которую ты подобрал после меня. Что это, вообще, за цирк? — Макс повышает голос.
Ловлю на нашей троице заинтересованные взгляды прохожих. Кто-то начинает обсуждать нас и смеется.
— Мой брак не цирк, Максим.
Младший Воскресенский прищуривается и чуть ли не толкается в брата грудью, но вовремя тормозит, замирая в паре сантиметров от Захара. Они как два хищника друг напротив друга. Сверлят взглядами, пытаются продавить без слов. Но я не сомневаюсь, что тут у Захара все шансы одержать победу.
— Что ты, мать его, задумал, Зак? — угрожающе спрашивает Максим. — Что за игра? Арин, я готов поклясться своей тачкой, что мой братец использует тебя. А ты и рада, да? С одного богатого хера на другой перескочить.
Воскресенский сжимает пальцы в кулак, я на автомате кладу руку на плечо мужа и слегка глажу, чтобы Захар успокоился. Сама от себя в шоке, но как же я рада услышать только резкий выдох и увидеть, что плечи Захара расслабляются.
— Макс, не накаляй.
— А что ты мне сделаешь, братик? — усмехается Макс. — Врежешь? Ты слишком сильно трясешься над своей репутацией.
На лице Захара появляется еле заметная улыбка. Серые глаза опасно сужаются.
— Ну зачем же мне руки пачкать? У меня есть другие рычаги, братишка, и ты это знаешь.
Макс отступает. Пронзает меня яростным взглядом.
— Арина, поехали. У нас много дел.
И Воскресенский уходит к машине.
— Ты пожалеешь, милая, — грозно выговаривает Макс и садится за руль.
С визгом покрышек проносится мимо меня, чуть ли не задев боковым зеркалом.
Его угроза звенит в ушах…
Глава 18
— И что дальше? — смотрю на сцепленные пальцы, пока мы отъезжаем от здания ЗАГСа.
— Ты о чем, Арина?
— Что делать с Максимом? Мне кажется, ему не очень понравилось то, что случилось.
Машина Воскресенского разгоняется до скорости восьмидесяти километров в час, Захар смотрит на спидометр и сбавляет скорость до положенных шестидесяти. Мне почему-то кажется, что он в вопросе соблюдения правил очень педантичен. Не впервые вижу, как он следит за скоростным режимом, всегда пристегивает ремень и контролирует, чтобы я делала то же самое.
Захар встраивается в поток машин, не торопясь отвечать мне на вопросы, которых очень много. Вот мы расписались, а что дальше? Куда мы едем? Как мы будем жить?
Я помню, что Воскресенский говорил о совместном проживании, но в каком именно месте это будет? В его доме, или там, где я сейчас живу? Где будет наше «семейное гнездышко»?
— Не думай об этом, Арина. С Максимом я разберусь.
— А как мы будем действовать дальше, Захар?
Мой супруг сворачивает к какому-то ресторану и глушит мотор. Я смотрю на вывеску с названием заведения. «Ладога». Небольшое здание на берегу набережной с красивым видом на реку.
Воскресенский поворачивается ко мне и окидывает мою одежду внимательным взглядом. И кивает каким-то своим мыслям, которые мне хочется сейчас прочитать. Интересно узнать о чем думает в такие моменты сам Воскресенский.
— Идем?
— Куда?
— Отметим наш брак, — на лице моего супруга появляется улыбка от которой мне неожиданно становится легче.
— Почему бы и нет? — широко улыбаюсь. — Праздник же. Не каждый день я замуж выхожу.
Захар усмехается и выходит из машины. Я откидываю козырек и смотрю в норме ли мой макияж. Тушь немного отпечаталась под глазами, но в целом приемлемо. Пока я поправляю лицо Захар успевает обойти машину и распахивает мою дверь. Протягивает руку, чтобы помочь мне.
Мы заходим в светлый небольшой зал. Нас провожают за один из свободных столиков и Воскресенский помогает мне сесть. Сам устраивается напротив.
Здесь не так много людей. Играет медленная приятная музыка так, что можно поддерживать разговор и при этом не орать на весь зал. Слышен звон вилок, шаги официантов, тихие разговоры.
Тут уютно. Но первое место мне понравилось намного сильнее. Там был ощущение, что ты оказался дома у бабули, которая всегда тебя накормит и ни за что не выпустит из-за стола пока ты не съешь все пироги.
Моя бабуля была именно такой.
— Ну так что? — после того, как у нас принимают заказ снова сосредотачиваюсь на Захаре. — Расскажи, что мне дальше делать? Как это все будет?
Захар опирается на стол, чтобы оказаться ближе ко мне и манит меня пальцем. Я тоже приближаю свое лицо к нему. И именно в этот момент память подкидывает картину, как Захар меня поцеловал. Не серьезно. Без языка. Но его губы коснулись
