было в нашем контракте, любовь моя.
— Ах вот как? — угрожающе шагает на меня фиктивный муж.
Я делаю вид, что пугаюсь и забегаю за кухонный островок.
— Ладно, так уж и быть. В честь нашего бракосочетания выделю тебе остатки своего ужина.
— Ну вот, другое дело, — расплывается в улыбке Захар. — Так бы сразу.
— Смотри, не привыкай, — качаю указательным пальцем. — Дальше каждый сам за себя в стенах этого дома. И, да, спинку тоже тереть не буду.
— Черт, надо было в контракт включать. Ты все равно не собиралась его читать.
У меня от удивления вытягивается лицо. Он что, умеет шутить?
— Хорошо, что ты меня вразумил, — растягиваю губы в милой улыбочке и активно хлопаю ресничками.
Накрываю на стол. Захар садится за стол и смотрит на приготовленное мной блюдо.
— А мясо где?
— Пф.
Выхватываю тарелку и собираюсь убирать еду в холодильник, но Воскресенский оказывается быстрее и возвращает тарелку себе.
— Не так резко. Я просто спросил.
— Это вок, мясо там тоже есть, не килограммами, как вы привыкли, господин Воскресенский, но я и не рассчитывала на вас.
Задираю нос и разворачиваюсь, чтобы скрыться в своей комнате.
— Со стола сами уберете, — кричу с лестницы. — Хорошего вечера.
— Через три дня к нотариусу. Будем слушать прошли ли мы конкурс на наследство.
Долетает до меня голос Захара. Боже мой… Так скоро?
Глава 20
Три дня пролетает со свистом. В постоянных заботах. То по университету, то по дому. Все же не привыкла я, чтобы дома был беспорядок и не было ничего съедобного. В комнату Захара не суюсь, но по всему остальному дому я прибираюсь.
Воскресенский же в плане бытовых моментов оказывается неприхотлив. Приезжает с пакетами из ресторана и мы вместе ужинаем. Он сидит занимается работой, а я учебой. Все же впереди практика, и я с ней ещё ничего не решила.
Практически не общаемся с супругом.
Держим нейтралитет, как мы и договаривались, когда обсуждали детали нашего брака. И меня этот момент устраивает. Я не собираюсь лезть Захару под кожу, выпытывать у него какие-то подробности его личной жизни или жизни в целом.
Это никому из нас не нужно.
Захар тоже не заинтересован в поддержании бесед. Он сидит с планшетом и постоянно что-то пишет, делает заметки, отвечает на сообщения.
А день икс настает слишком быстро.
— Сегодня после пар поедем сразу же к нотариусу бабушки, — говорит мне Захар, когда мы подъезжаем к университету. — Будь готова к любому исходу. Хорошо?
Я напрягаюсь и смотрю на мужа.
— Что бы это значило? — начинаю нервно крутить обручальное кольцо.
— Бабуля может появиться в любой момент. И устроит нам экзамен.
Я округляю глаза и смотрю на невозмутимого Захара. Он выглядит так, словно мы не поженились несколько дней, а уже давно вместе и все друг про друга знаем.
— А ты не мог мне этого раньше сказать?
— Что бы это изменило? Ты бы меня лучше не узнала, — пожимает плечами мой милый супруг.
— Мы бы по вечерам хотя бы разговаривали. А не сидела каждый в своих делах. Не?
— Я сомневаюсь, что бабуля появится. Ей сложно ходить. Да и вообще.
Что, вообще, Захар так и не говорит.
— И все же. Если она приедет. Что мы будем говорить?
— Правду.
— Правду?
— Именно.
— И как ты это себе представляешь, Захар?
Воскресенский смотрит на мою правую руку, где я вращаю кольцо уже с нереальной скоростью. Мне некомфортно от трения, но я продолжаю это делать и в итоге Захар не сдерживается и перехватывает мою руку, чтобы я прекратила.
— И кольцо поменяем, — задумчиво проговаривает Захар.
А мне хочется стукнуть этого непробиваемого мужчину, чтобы он прекратил испытывать мое терпение. Сначала напугал до трясучки, а теперь пытается перескочить на другую тему.
— Захар! — громко выкрикиваю его имя.
Он вопросительно выгибает бровь и сосредотачивает взгляд серых глаз на моем лице.
— Что с бабушкой? Какую правду?
— Скажу, что я познакомился с тобой, когда ты была с Максимом и решил тебя отбить. Но этого не понадобилось, потому что Максим показал свое истинное лицо.
Я открываю рот от удивления. И тут же его закрываю. Пытаюсь отыскать в чертогах разума хоть какую-то реплику.
— Она поверит в такое?
— Ей придется. Потому что я первый внук, который вступил в брак, — голос Захара становится жестким.
И мне бы тоже не пришло в голову сомневаться, если бы он со мной разговаривал таким тоном.
— Доверься мне, Арина. На пары опоздаешь.
— Не проводишь, любимый? — хлопаю ресничками.
Воскресенский только усмехается и кивает на дверь.
— А как же ищейки? Надо при них сыграть в искрометное счастье. М?
Захар вздыхает и выходит из машины. Обходит её перед капотом, пока я любуюсь его высокой и мощной фигурой. Все же мужик он красивый, но слишком для меня серьезный.
Я хочу, чтобы мой спутник был со мной на одной волне, а не считал меня маленькой и глупенькой девочкой. А Захар не раз показывал, что считает себя намного мудрее. А я так…
— Прошу, — распахивает дверь и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти.
Принимаю помощь. Оказываемся с ним слишком близко. Вплотную. И сердце сильнее ударяется о ребра, когда вижу его глаза.
— Хорошего дня, жена, — приобнимает меня за талию, прижимая плотнее.
Я встаю на носочки и чмокаю его в щечку.
Оказывается, такие вот знаки намного проще проявлять, когда к человеку нет никаких чувств.
— И тебе хорошего дня, милый, — поправляю воротник его серого пальто и провожу ладонью по груди. — До вечера.
Разворачиваюсь и ловлю на нас несколько пар глаз моих одногруппников. Они смотрят то на меня, то на Захара, который уже подходит к своей двери и ныряет в салон.
Нервно закусываю губу и смело шагаю к входу в университет.
— Это что, Захар Воскресенский был? — догоняет меня Таня.
Да, они первый раз увидели нас вместе. Выходные же были, а тут понедельник — и сразу такое представление для всей группы.
Теперь придется расхлебывать последствия.
— Он.
Таня хватает мою правую руку и таращится на обручалку.
— А это что такое? — с благоговением выдыхает староста.
— Замуж вышла.
— За Макса?
— За Захара.
— Нифига ты… Как ты так?
Развожу руками и мило улыбаюсь.
— Влюбилась. Не смогла удержаться от соблазна и бросила Максима.
Звучит так себе, но теперь уже слов обратно не возьмешь.
— Звезда в шоке.
— Угу, я тоже, поверь. Не думала, что попаду в такую ситуацию.
Таня жадно смотрит на кольцо. А мне становится не по себе и я
