я вижу, как глаза бывшего вспыхивают от ярости. Его жене, кажется, вообще плевать, что происходит вокруг неё. Она рассматривает как блестит колечко на свету. И на её губах играет слегка глуповатая улыбка.
Макс, пользуясь тем, что бабушка что-то обсуждает с нотариусом, подходит к нам. Встает рядом с Захаром и склоняется к нему поближе, чтобы никто кроме брата не услышал его слов.
— Ну что, братишка, думал ты один такой ушлый? — голос Макса выдает его злость. — Хрен тебе. Я тоже умею подсуетиться.
— Я заметил, — Захар даже бровью не дергает.
На его лице ничего не отражено. Он все так же стоит с расправленными плечами, и с руками, спрятанными в карманы.
— Интересно, что теперь придумает бабуля, да?
— Сейчас узнаем, Макс.
— Узнаем.
И Макс отходит к своей спутнице. Нотариус кивает и распрямляется. Окидывает нас всех взглядом, по которому понятно, что Елизавета Юлиановна приняла какое-то решение.
Но мне почему-то кажется, что оно нам не понравится…
Нотариус прочищает горло. Кидает взгляд на Воскресенскую и она кивает в ответ.
— Итак, — в кабинете воцаряется гробовая тишина. — Елизавета Юлиановна внесла новый пункт в наследственный договор.
Я непроизвольно сжимаю руку на предплечье Захара. Он кладет поверх моей руки теплую ладонь. Успокаивает? На этот раз у него не получается, к сожалению. Я ещё сильнее напрягаюсь.
— И что это за условие? Ну давайте, не томите, — не выдерживает Максим.
Слышу смешок со стороны Захара. Да уж, выдержка у Максима никакая. В отличие от моего супруга.
— Наследником становится тот, кто первым станет отцом, — эти слова оглушают. — Но…
Нотариус поднимает указательный палец, призывая к вниманию.
— Ребенка должна выносить и родить супруга. Никто из наследников не может прибегать к услугам суррогатной матери. Брак длительностью минимум в один год не утрачивает силу. У кого-то есть возражения?
Жена Максима собирается что-то сказать, но Макс сильно сжимает её руку и она тут же закрывает рот.
Я же настолько потрясена, что даже дышу с трудом.
Мне нужно будет родить от Воскресенского?
Глава 26
Всю дорогу до дома Захар молчал. Я не мешала, потому что понимала, что он обдумывает, что делать дальше.
Ведь наш брак теперь теряет всякий смысл. Ведь я не планировала рожать в ближайшее время, да и тем более без любви.
Захар загоняет машину в гараж и глушит мотор. Мы все так же молчим. Я изредка бросаю на него осторожные взгляды. Но на лице Захара — ничего… Только глаза иногда вспыхивают непонятной эмоцией.
Я выхожу, чтобы вдохнуть побольше свежего воздуха и запрокидываю голову. Смотрю на облака, которые медленно ползут по небу.
Вздрагиваю, когда дверь машины с другой стороны закрывается и супруг выходит из салона. Ерошит волосы и резко выдыхает. Впервые встречаемся взглядами.
Муж кивает в сторону дома. Без слов дает мне понять, чтобы я зашла. Не спорю. Нам стоит обсудить, как нам дальше жить.
Воскресенский заходит в гостиную, скидывает с широких плеч пальто и ведет ими, будто бы разминая. Я смотрю как под рубашкой напрягаются мышцы. Красивое тело, красивый мужик. Уверена, что он без проблем найдет мне замену, которая сможет ему родить наследника за приличную сумму. Это ведь уже не будет считаться суррогатным материнством.
Супруг подходит к холодильнику и достает бутылку воды. Но не открывает, просто обхватывает пальцами и смотрит в пол.
— И что нам теперь делать? — рискую нарушить затянувшееся молчание.
Захар поднимает на меня глаза, качает головой.
— Поверь, я в таком же шоке, что и ты. Наследник, — усмехается он.
Но эта усмешка не показывает веселье. Захар слишком напряжен, и его глаза опасно темнеют.
— Мы можем расторгнуть наш брак, и ты найдешь девушку…
— Не можем, Арина.
— Что? — я от неожиданности делаю шаг назад.
Бедром врезаюсь в кухонный островок и шиплю от боли.
— Осторожнее, — Захар ловит меня за руку и притягивает поближе к себе.
— Что значит твое «не можем», Захар?
— Ты слышала, Арина. Год брака никто не аннулирует.
Захар прикусывает нижнюю губу. Хмурится.
— Но я не собираюсь рожать, — вскрикиваю я.
— Сколько ты хочешь за ребенка?
Меня словно ударяют по голове. Я выдергиваю руку из захвата и отступаю от Воскресенского.
— Что? — со смехом переспрашиваю.
Может, у меня проблемы со слухом из-за нервного напряжения. Все же за несколько дней столько событий в моей жизни, что психика могла не выдержать и послать меня к черту.
Он ведь не мог предложить на полном серьезе деньги за ребенка? Или…
— Ты правильно поняла, Арина. Сколько ты хочешь за то, чтобы мне родить?
Я мотаю головой.
— Ты издеваешься? — стучу себя по виску. — Ты нормальный? Я не собираюсь рожать за деньги!
Воскресенский морщится от моего крика. Не нравится ему, что я на грани истерики.
— Вопрос цены.
Я запрокидываю голову и начинаю хохотать как сумасшедшая.
— Ребенок — это не игрушка. И по щелчку я не собираюсь беременеть и рожать. Я буду рожать от любимого и желанного мужчины. А ты им, к счастью, не являешься.
— Прекрати истерику, — он говорит это таким тоном, как будто он мне мороженое предложил купить.
Абсолютно непробиваемый тип.
— Я даже с тобой спать не собиралась. И это все мы обговорили.
— Обстоятельства могут измениться.
Мотаю головой.
— Ну уж нет, — качаю в воздухе указательным пальцем. — Не в этом случае. Я тебе не инкубатор.
— Твои предложения? — Захар складывает руки на груди и впивается в меня жетским взглядом.
И снова я вижу перед собой не простого мужчину, а того, кто ворочает миллионами. Или даже миллиардами.
— Аннулируем брак. Скажем, что поторопились, и ты спокойно женишься на инкубаторе. Но я им не буду.
— Я же сказал, исключено, — обрубает Захар.
Обстановка в комнате накаляется. Мы сверлим друг друга злыми и колючими взглядами. Захар не намерен отступать, но и я не собираюсь давать заднюю.
Это дело принципа. Ребенок — не игрушка, чтобы взять и родить для другого.
— Я. Не. Буду. Рожать.
Воскресенский вздыхает. Его грудь расширяется и медленно сужается.
— Есть один вариант, Арина.
Глава 27
— И какой же это вариант, Захар? Развод?
Это единственный вариант, который мне кажется наиболее логичным. Мы ничего не теряем, а у Воскресенского будет время, чтобы найти себе новую жену, которая ему родит наследника.
— Я уже сказал, что развод мне сейчас ни к чему.
Я вскидываю руки из-за своего бессилия и его упертости. Делаю несколько кругов по гостиной и пытаюсь понять, что хочу сделать. Подхожу к раковине, достаю стакан
