из Киева отправлялись, у меня столько же было, и все равно вернулись с прибытком и в деньгах, и в людях, и в добыче.
Сам же я отправился к писарям, которым заказал карту Союза Торговых Городов и Пяти Княжеств. Хотелось, конечно, иметь такую же карту, как у Григория, со всеми окрестными государствами, но я даже преставить не мог, сколько она могла стоить. И так-то цену на нее ломили нещадно, но ничего другого ожидать от писарей не стоило, их труд всегда стоил дорого. Немного поторговавшись мы со старшим писарем сошлись на десяти гривнах, ударили по рукам, и я отправился обратно, в свой новый дом.
К вечеру подворье преобразилось: на крышах лежала новая дранка, трава была гладко скошена, и на дворе уже появилась привычная нам тренировочная площадка, огороженная колышками, между которыми была натянута веревка. Там же стояли две пустые телеги, которые мы планировали взять с собой в дорогу на всякий случай, мало ли, придется раненых возить, или добыча подвернется.
Даже Еремей, который в общей работе никак не участвовал по причине старости и бесполезности, как-то приосанился, и даже причесался что ли. Ходил туда-сюда, смотрел как люди работают, спрашивал что и для чего мы делаем. А когда на площадке устроили первый тренировочный бой, смотрел, болел и даже хлопал в ладоши, как малое дитя. Да, это не Брянск и не Орел, тут больше в чести кабацкие драки, так что ему это явно было в новинку.
Парни тоже приняли деда Еремея как своего, да и пса его никто не обижал. Среди наших вообще слабых обижать было не в чести, так что я не волновался. Единственное, что вызывало у меня проблемы, так это решить, кого оставить охранять дом. Парни все молодые, рвутся в бой, особенно, когда сейчас, когда добыча должна быть хороша. Из стариков тоже никого не оставишь, мы хоть и подучились за прошедшие полтора года, но все равно без плеча наставника чувствуем себя как-то неуютно. Из людей боярина Луки так тем более, да и не могу я распоряжаться его людьми, это ведь его личная дружина.
Короче, за два дня я так ничего и не придумал. И молдаван не оставить, и новиков, да вообще никого. Под вечер второго дня решил, что буду разбираться с этим уже после отъезда, да лег спать. К тому времени я не ел уже сутки, потому что собирался отправиться в церковь на причастие.
На третий день я, как и обещал, распустил людей отдыхать, а сам отправился в церковь в Крестной Слободе. Там меня встретил все тот же отец Илья, который за последний год, кажется, похудел еще сильнее. Я отстоял службу вместе с немногочисленными прихожанами, исповедался и причастился, а потом беседовал со священником о том, что нам пришлось пережить за последний год. Поп похвалил меня за то, что я отказался от блуда, но поругал за то, что я отправил на тот свет еще больше народа. Правда сказал, что грехом это для меня считаться не будет, ведь я защищал вверенную мне собственность, да и вообще нес воинскую службу. Еще он спросил, исполнил ли я епитимью, которую он на меня наложил, на что я ответил, что да. Я ведь действительно часто молился перед сном, когда мы жили на заставе. Может быть, поэтому нас Бог и миловал, и мы вышли из боя с молдаванами почти без потерь?
Расстались мы с отцом Ильей довольные друг другом, я подарил ему еще три гривны на нужды церкви, а он благословил меня на дорогу. На обратном пути я зашел к писарям, забрал свою карту и отправился на подворье. Поднялся на третий этаж, сел за стол, подивившись мягкости кресла, расстелил карту на столе и принялся думать, как нам добраться до Херсона.
Самый простой и очевидный путь быть отправиться по Днепру, оставив лошадей в городе и потребовав у киевского мэра лодки. Однако, он, очевидно, уже отправил часть людей рекой и сомнительно, чтобы у него было достаточно ладей, чтобы переправить к Херсону всю собравшуюся в Киеве рать.
Скорее всего так отправился передовой отряд, цель которого не столько взять город, сколько заставить крымчан запереться в Херсоне, не давая им безнаказанно грабить окрестности. Ну и, конечно, подкрепления перехватывать. Уж я был уверен, что вождь крымчан уже разослал в Крым гонцов с рассказами о том, что ему удалось взять Херсон и с призывами идти на помощь.
Ну и резня же это будет. И ради чего мы туда лезем? Нас ведь меньше полусотни, мы ведь там будем как зернышко между мельничными жерновами. Перемелет и все, даже как звать не спросит.
Хотя и так понятно для чего. Потому что Григорий пообещал мне помощь. И поможет ведь, уже помогал, так что в словах его можно не сомневаться. Как он сказал, ему человек нужен, который иначе думает, чем остальные? Это про меня-то? Хотя, может быть и про меня, возможно, что и это поможет. А в саму резню постараемся не лезть, на краю держаться. Может и все нормально тогда будет.
Отбросив к чертям эти мысли, я снова взялся за карту, но нарисованная синим кривая, изображающая Днепр, никак не давала мне покоя. Вот если бы сейчас зима была бы, то совсем другое дело. Отправились бы верхами прямо по льду, и так до самого Херсона. и ни болот тебе по дороге, ни лесов. Даже жаль, что лето сейчас.
Надо было раньше спросить у Григория, каким маршрутом отправилось основное войско, и двигаться за ним. Догнали бы, местные пешком ходят, а мы-то верхом все, присоединились бы, ну а дальше шли б и в ус не дули. Но не беспокоить же теперь киевского мэра из-за такой ерунды.
Большие тракты, тоже были указаны на карте, а их было совсем не мало. Все-таки страна торговая, вот и дороги у них есть. И хорошие дороги, надо сказать, еще когда мы в Ямполь ехали, я оценил. До самой заставы хорошего тракта, конечно, нет, но до Винницы идет. Хотя, скоро наверное и до Ямполя проложат, а то и дальше, до Рубленицы.
Но пока я планировал двинуть свой отряд к Умани, оттуда до Николаева, и уже потом подойти к Херсону. В городах можно будет и запасы пополнить, и я надеялся, что основное войско все-таки двинулось рекой, и что цены из-за войны не слишком поднимут. Хотя вряд ли они будут дороже киевских, тут все втридорога.
В
