– Значит, и у Сэнди тоже… – тихо произнесла Рут, но Кит расслышала нотку удивления в ее голосе.
– Что у Сэнди тоже? – спросила она.
– Тоже есть экстрасенсорные способности. Или шестое чувство, – пояснила Рут. – Способность видеть или слышать вещи, недоступные другим людям.
– Ты думаешь, что Сэнди экстрасенс? – нахмурилась Кит. – Но ты сказала «и у Сэнди тоже». То есть и у тебя…
– Да, сколько я себя помню, – кивнула Рут. – Поначалу я не понимала, что это. Думала, я просто очень умная и замечаю то, чего другие не видят. Именно поэтому училась лучше остальных. Иногда мне достаточно было посмотреть на книгу – и я уже знала все, что в ней написано. Когда учителя задавали вопросы, я могла ответить, даже не разбираясь в материале. Я считывала информацию прямо у них из головы. А потом говорила то, что они хотели услышать.
– А Линда? – спросила Кит, стараясь унять дрожь в голосе. – У Линды тоже есть такие способности?
– У Линды другие, – ответила Рут. – Линда помнит.
– Помнит? – тупо повторила Кит. – Помнит что?
– Предупреждаю, это прозвучит дико. Во всяком случае, я сначала ей не поверила, – сказала Рут. – Но потом узнала поближе и поняла, что она не врет. Во всяком случае, сама Линда искренне в это верит.
– Верит во что? – нетерпеливо спросила Кит.
Рут опустила глаза и уставилась на свои крепко сцепленные руки.
– Линда помнит, как в другой жизни жила в Англии при королеве Виктории.
– Боже мой! – вырвалось у Кит. Какое-то время в комнате царило молчание: девушка переваривала услышанное. Наконец Кит покачала головой. – Да, ты была права, это звучит дико. Но не более дико, чем рассказ о том, как отец явился мне в ночь своей гибели, хотя должен был находиться в другом городе. Я только утром узнала, что папа умер.
– Значит, и у тебя тоже, – тихо сказала Рут и глубоко вздохнула. – Ну что ж, теперь мне хотя бы понятно, почему именно мы стали первыми ученицами Блэквуда.
В первую секунду Кит показалось, будто она снова видит сон, хотя девушка точно знала, что не спит. Время было послеполуденное, и она направлялась на урок литературы с мадам Дюре. Но музыка…
Она доносилась из-за закрытой двери музыкального класса. Необычайно красивая и болезненно знакомая мелодия дотянулась до Кит и тронула ее так, как ни одна музыка прежде. Забыв о литературе, девушка схватилась за ручку и вошла в класс. Жюль сидел спиной ко входу, а музыка доносилась из колонок звукозаписывающей аппаратуры.
– Что это за мелодия? – спросила Кит. Жюль не ответил, и девушка поняла, что он целиком поглощен музыкой. Тогда она повторила свой вопрос громче: – Жюль, что это за мелодия?
Жюль резко дернулся к выключателю, и музыка оборвалась. Когда он обернулся, лицо его пылало от злости.
– Да кем ты себя возомнила… – начал он, но, заметив испуг на лице Кит, взял себя в руки. – А, это ты.
– Не нужно было выключать, – сказала Кит. – Я услышала ее, когда шла по коридору. Очень красивая музыка. Как называется это произведение?
– Не уверен, что у него есть название, – ответил Жюль.
– Как это? У любого изданного произведения есть имя.
– Да, конечно. Я хочу сказать, что не знаю, как оно называется.
– А на диске не написано?
– Это не коммерческая запись, – сказал Жюль. – Просто коллекция произведений, которые мне понравились.
– Мне тоже понравилось, – с неожиданной для себя горячностью проговорила Кит. – Особенно последняя часть. Можете поставить ее еще раз?
– Да ты почти все уже слышала, – Жюль даже не думал включать музыку. Кит следила за ним с неподдельным изумлением. До сих пор Жюль Дюре в совершенстве владел собой, но сейчас он выглядел так, будто она застала его врасплох и он не знает, как выкрутиться. Он старался не встречаться с Кит взглядом, и вид у него был почти виноватый. «Но почему?» – Девушка искала ответ на этот вопрос – и не находила.
Время поджимало – ей пора было бежать на литературу, мадам Дюре не терпела опозданий. И, тем не менее, Кит продолжала стоять на пороге музыкального класса и смотреть на Жюля.
– Вы должны знать, что это за мелодия, – твердо произнесла она. – Вы же окончили консерваторию. Если не помните название, скажите хотя бы, кто ее написал. Вы знаете имя композитора?
– Я не уверен, что правильно его помню, – замялся Жюль. – Но похоже на Шуберта.
– На Шуберта? Вы хотите сказать, что не узнали Шуберта? – Кит подозрительно прищурилась. – Это же мастер, прославленный композитор.
– Ты ведь его тоже не узнала, – словно защищаясь, ответил Жюль.
– Да, – не стала спорить Кит. – Но я и консерваторию не оканчивала. Знаю, что Шуберт умер молодым, и я у него такого произведения не слышала.
– Послушай, Кит, – Жюль больше не отводил взгляд, и в его глазах сверкала злость, которую он лишь приглушил, когда девушка вошла в комнату. – Я понятия не имею, что на тебя нашло, но ты не должна вот так врываться в класс и мешать мне. Ты никогда не слышала это произведение, потому что оно практически неизвестно.
– Но я слышала эту мелодию, – тихо ответила Кит. И она знала, где именно.
Музыка на записи была той самой, что девушка играла во сне.
Глава девятая
В октябре Линда закончила работать над своим первым пейзажем, а Сэнди написала стихотворение.
Пейзаж был выполнен маслом на холсте полметра в высоту и полтора в ширину. Линда изобразила тихое озеро, которое нежилось в лучах послеполуденного солнца. Лес вставал позади него мрачной тенью, но передний план картины был напоен светом и расцвечен пятнами диких цветов.
– Что это за место? – поинтересовалась Кит.
– Катскилл, – сказала Линда.
– Ты там была?
– Нет. Просто знаю, как оно выглядит, – Линда с гордостью посмотрела на пейзаж. – По-моему, получилось неплохо.
Кит кивнула. Картина и в самом деле была замечательная.
– Линда, – Рут обратилась к ней ласково, как к маленькому ребенку, – пожалуйста, ответь мне на один вопрос. Почему ты решила изобразить именно это место? Может, увидела его в календаре? Или по телевизору?
– Не знаю, – беззаботно пожала плечами Линда. Потом она нахмурилась, всерьез задумавшись над вопросом. – Забавно, но я не помню, чтобы вообще что-то решала. Просто смешала краски, взяла кисточку – и начала рисовать.
– А откуда ты знаешь, как смешивать краски?
– Это несложно.
– Меня можешь научить?
– Нет, – ответила Линда. – Я делаю это инстинктивно. А объяснить кому-то не могу, прости, – на ее лице появилась ясная, чуть виноватая улыбка, от которой Линда выглядела моложе своих лет. – Честное слово, Рут. Наверное, человек либо рождается с этим, либо нет.
Линда показала картину мадам Дюре, которая пришла в восторг и даже повесила ее в столовой. За следующую неделю Линда нарисовала еще два пейзажа поменьше. На одном она изобразила то же самое озеро, но под другим углом, так, что стала видна ведущая к берегу тропинка. На другом – раскинувшиеся под голубым небом поля в весенней зелени. В правом нижнем углу Линда поставила инициалы Т. К.
– Т. К.? – недоуменно прочитала Кит. – Это же не твои инициалы.
– Но так я буду подписывать свои работы, – сказала Линда.
– Почему? – не унималась Кит. – Что означают эти буквы?
– Ничего. Я выбрала их наобум. Люди не всегда подписывают картины собственными именами, так что я буду пользоваться инициалами Т. К.
Этот разговор случился вскоре после того, как Сэнди написала стихотворение.
– Готово! – объявила она без предисловий, запрыгивая на кровать Кит и протягивая подруге лист линованной бумаги, явно вырванный из блокнота на спирали. – Прочитай и скажи, что ты думаешь.
День клонился к вечеру, и Кит, уставшая от занятий, только обрадовалась возможности отложить учебник. Стихотворение было озаглавлено «Забирая и отдавая». Она быстро пробежала его глазами и вернулась к началу, чтобы прочитать более внимательно:
Я не ждала, что рай здесь обрету.Мой путь с рожденья терны устилали.Уродство попирало красоту,И ложь со злобой душу отравляли.Но в поздний час, когда моя земляАлела не от крови, а заката,Я выходила в тучные поля,Вдыхала мед – и тем была богата.Пускай тропа петляет меж болотИ душные туманы топь венчают,Я в каждой луже вижу небосводИ в каждом шраме Бога различаю.Блаженство миру ангелы пророчат –Так отчего на сердце сумрак ночи?[3]
– Ты сама это написала? – Кит восхищенно посмотрела на подругу. – Сэнди, это просто…
– Ничего не говори, – перебила ее Сэнди. – Знаю, что стихотворение потрясающее. А еще знаю, что я этого не писала.
– То есть ты где-то его прочитала и запомнила? – нахмурилась Кит.
