— Что ты сказала? — сердито проговорил он, делая к ней шаг. — Откуда тебе, черт возьми, известно, что я был влюблен в нее?
Николас остановился, когда оказался совсем рядом с ней. Ее глаза сделались большими и круглыми. Никто не мог знать о его чувствах к Жанетт.
— Как ты узнала? — повторил он свой вопрос.
— Я ведь медиум, — быстро ответила Софи.
— В таком случае, почему ты не определила, что я англичанин? Если ты обладаешь талантом ясновидения, то почему продолжала говорить со мной по-итальянски? Почему не догадалась, что я кузен Элизабет?
Нижняя губа Софи слегка задрожала.
— Я нечаянно прочитала ее письмо тебе, — наконец призналась она.
Николас еще сильнее нахмурил брови.
— Но в нем нет ничего такого, что говорило бы о моих чувствах.
— Вот тут ты не прав. Я должна была взять в руки письмо, чтобы определить, что именно оно таит в себе, какие тайны скрывает.
— И что?
— Написанные на бумаге строки хранили следы твоих эмоций. Ты перечитывал их столько раз, что я не смогла сосчитать. Ты носил это письмо у себя на груди. Даже сейчас, когда ты пришел ко мне, чтобы найти женщину, с которой переспал в Венеции, ты взял его с собой.
Она отвернулась и тут же едва не споткнулась о свое кресло. Николас протянул руку, чтобы не дать ей упасть.
— Не трогай меня! — воскликнула она, делая шаг в сторону.
— Ты, разумеется, права, — признался он. — Я очень сожалею, что увиденное письмо причинило тебе боль.
Софи продолжала стоять спиной к нему.
— Неужели я ошиблась? — прошептала она.
Николас повернул ее лицом к себе. Он был уверен, что расслышал ее слова правильно, но хотел подтверждения.
— Что ты сказала?
— Ничего. — Она отвернулась от него.
Он не слишком верил в способности медиумов. Люди не могут видеть будущее других людей или читать их мысли. Это бред!
Николас смотрел на ее печальное лицо, и в нем росло отчаяние. Он хотел обнять ее, поцеловать, успокоить и заняться с ней любовью. Но не мог сделать ничего из того, что хотел. Она теперь знала секрет, который он хранил от всех столько лет. Однако его ладони обхватили ее щеки, и после минутного колебания его губы коснулись ее рта.
Что с ним происходит? Он любил Жанетт и в то же время не мог перестать думать о Софи. Может быть, она ключ к тому, чтобы помочь ему справиться с мучительным чувством?
Николас ощутил ее сопротивление и улыбнулся. Она, похоже, пыталась противостоять его посягательствам. Однако как только губы Софи приоткрылись; она тут же сдалась. Ему следовало бы уйти, пока дело не зашло слишком далеко, но как только ее бархатный язычок коснулся его языка, он потерял контроль над собой. Утонул в страсти, которая начинала полыхать, когда он оказывался рядом с девушкой. Он провел рукой по ее спине и положил ладонь на округлые ягодицы.
Она застонала, когда он притянул ее к себе и дал ей почувствовать свое вожделение. Потом провел пальцами по ее спине и нащупал пуговицы. Быстро расстегнув их, начал стягивать шелковое платье с ее тела.
— Что ты делаешь? — отчаянно зашептала она. — Это безумие!
Николас увидел, что Софи вся трепещет.
— Господи, да что за чертовщина происходит со мной? — пробормотал он, отстраняясь от нее.
Софи посмотрела на его мощную спину, которая выделялась силуэтом на фоне камина. Она стала лихорадочно натягивать на себя рукава платья.
— Не только с тобой, — шепотом проговорила она.
— Я понимаю, — сказал он. — Но начал я. Мне и отвечать.
— Пожалуй. — Сердце гулко колотилось у нее в груди. — По-моему, в прошлый раз инициатива принадлежала мне?
— Хорошо, мисс сваха. Ответьте мне, что конкретно означает, если два человека не могут оторвать друг от друга руки? — Он сел в кресло, стоявшее возле камина.
— Похоть, — шепотом ответила Софи, пожав плечами. — Моя мать была актрисой и любовницей сразу нескольких мужчин. Она рассказывала мне о взаимоотношениях полов и о том, насколько это опасно и в то же время неодолимо.
— Даже так? — со смешком спросил Николас.
— Ты мне не веришь? Хочешь убедиться на собственном опыте? — Опершись руками о подлокотники кресла, она наклонилась над ним настолько, что декольте давало прекрасный обзор. Николас тотчас же устремил взор на ее груди. Глаза его при этом сильно потемнели.
— Возможно, я был не прав, — тихо признался он. На его лице появилась улыбка, обозначившая ямочки на щеках. — Сейчас я готов отдать что угодно, чтобы заняться с тобой любовью снова.
— В самом деле?
— Да. Но скажи мне, — добавил он, проводя пальцем по верхней части ее груди, — ведь сексуальное возбуждение взаимно?
— Что ты имеешь в виду? — Девушка попыталась проигнорировать волну желания, которая пробежала по ее животу.
Его руки спустились ниже, и он накрыл ладонями груди. Его пальцы стали нежно ласкать их, и это длилось до тех пор, пока растущее желание не вынудило их продолжить чувственный эксперимент. — Я тоже вызываю у тебя ответное чувство?
Ей следовало бы сказать, что это не так, но когда он обнял ее и притянул к себе, она смогла лишь кивнуть.
Его улыбка стала еще шире.
— Похоже, мы опять там же, где были, пять минут назад.
Софи ощутила его мощную эрекцию даже через одежду, ее лоно сделалось влажным и горячим, и она была уже не в состоянии думать о чем-либо другом, кроме охватившего ее наслаждения. Она закрыла глаза и сглотнула, пытаясь найти в себе силы контролировать себя. Однако стоило снова взглянуть на него, как ею тут же овладело страстное желание ощутить поцелуй на губах. Она не хотела быть сильной. Она хотела ощущать скольжение ею рук по телу и видеть его лицо, когда он испытывает удовольствие, которое они переживают оба.
Софи прильнула к нему еще ближе и приблизила губы к его рту. Он тут же обнял ее за шею и прижал к себе. Его рот приоткрылся, и его язык затеял игру с ее языком. Не в силах больше совладать с желанием, она развязала ему галстук, чтобы ощутить пальцами его кожу.
Руки Николаса скользнули по ее платью и стащили лиф до самого пояса. Он не мог себя сдерживать, ибо обоих захлестнула страсть. Она хотела его сейчас же, немедленно. Хотела ощутить его в себе, хотела, чтобы он гладил и ласкал ее.
Софи со стоном оторвалась от его губ и стала быстро расстегивать его рубашку. Он помог ей сбросить эту часть своей одежды и предстал перед ней с обнаженной грудью в одних лишь брюках.
— Софи, — простонал он, снова обнимая ее, — что мы делаем?
— Сама не знаю, — пробормотала она.
Он ослабил ее корсет, расшнуровал его и бросил на пол. Затем стянул до пояса рубашку, получив беспрепятственный доступ к обольстительной груди. Затем занялся ее юбками, а потом расстегнул и сбросил свои брюки.
