Взглянув на часы на камине, он понял, что пора отпускать на ночь слуг. Чем меньше людей будет в момент появления Софи, тем лучите. Он прошел в коридор и позвал своего камердинера.
— Лейн, скажи слугам, что они могут уйти сегодня пораньше.
— Да, милорд. — Он бросил взгляд на лакея. — Джонатан тоже?
— Нет, ему придется остаться у двери.
— А я что должен делать?
Николас усмехнулся:
— Мне не понадобится твоя помощь этой ночью.
— Да, милорд. — Лейн отправился на кухню, чтобы проинформировать обслугу о распоряжении хозяина.
— Джонатан, — сказал Николас, подходя к входной двери. — Я ожидаю сегодня даму. Когда она появится, проводи ее в мой кабинет.
— Слушаюсь, милорд.
Николас снова вернулся к своему бренди и наблюдению за стрелками часов, надеясь, что последующие получаса пройдут быстро. Однако время шло удивительно медленно, и его терпение стало истощаться.
— Да где же Софи, черт возьми? — пробормотал он. Николас был уверен, что украшение имеет особое значение для нее.
Он сунул руку в карман и вытащил сережку. Тот, кто сделал девушке такой подарок, хорошо потратился. Огоньки играли в бриллиантах, оправленных в платину. Он не мог быть от любовника, но кто еще мог преподнести драгоценности Софи?
Послышался стук в переднюю дверь, и сердце отчаянно застучало у него в груди. Николас не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так волновался и нервничал, ожидая женщину. Но с Софи все было совершенно иначе. Никогда еще вожделение не брало над ним такой власти.
— Милорд, пришла мисс Рейнар.
Николас встал, когда в комнату вошла Софи. На ней было серебристого цвета шелковое платье с глубоким вырезом, в котором его жадному взору открывалась аппетитная ложбинка между грудями. О Господи, она, кажется, согласна стать его любовницей. Стащить этот наряд с ее обольстительного тела будет настоящим счастьем!
— Рад видеть вас, мисс Рейнар, — наконец вспомнил о правилах хорошего тона Николас.
— Добрый вечер, милорд.
— Джонатан, ты можешь идти, — сказал он, не сводя глаз с Софи.
— Но, сэр, я обычно сторожу дом до зари.
— Сегодня ты свободен.
Когда дверь за лакеем закрылась. Николас подошел к девушке.
— Я не был уверен, что ты придешь.
— У тебя есть кое-что, что я хочу получить.
Николас надеялся, что это то же самое, чего желает и он.
Софи посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, и ее губ коснулась хитрая улыбка.
— Сережка, — сказала она таким обольстительным голосом, какого прежде ему никогда не доводилось слышать.
— Может быть, у тебя есть еще какое-то желание, коль уж ты здесь?
— Подождем и посмотрим. — Она приблизилась к камину, и ее серебристое платье заблестело от бликов огня.
Николас подошел к бутылке с бренди и налил два бокала. Передавая ей один из них, он спросил:
— Скажи мне, пожалуйста, почему эта сережка так много значит для тебя?
Девушка тихонько засмеялась.
— Я же не могу носить одну!
— Пожалуй, — усмехнулся Николас. — А кто тебе их купил?
— Мой, друг.
— Столь дорогой подарок мог преподнести только муж или любовник.
Софи сделала глоток бренди.
— Вероятно, — ответила она, пожав плечами. — Но поскольку у меня был только один любовник и, нет мужа, я могу назвать этого человека другом.
Николас понял, что, как бы он ни старался, она не назовет имя мужчины, сделавшего подарок. Возможно, сережки достались ей от отца. В конце концов, до него доходили слухи, что тот оплачивал расходы дочери при условии, что она никогда не откроет его имя. Понятно, почему они так дороги Софи.
— Ты собираешься отдать мне сережку? — спросила она, поставив бокал на стол. — Или это была просто уловка, чтобы заставить меня прийти в твой дом ночью?
Николас подошел к ней и заключил в объятия.
— А что я за это получу?
Ее заливистый смех звучал как колокольчик.
— Я уже отдала тебе больше, чем кому-либо из других мужчин.
— Верно! — Наклонившись, он поцеловал ее в шею. — Но думаю, что все-таки я должен быть вознагражден.
— Что ты имеешь в виду?
Он проложил дорожку из поцелуев к ее плечу. Почувствовав ее дрожь, он слегка укусил ее за шею.
— Думаю, ты уже догадалась.
Софи прижалась к нему, ощутив волнение мужской плоти.
— Софи, я хочу, чтобы ты стала моей любовницей.
Девушка напряглась. Эти слова произвели странное действие на нее. Она ожидала услышать другие. Софи почувствовала легкую досаду, но в то же время не хотела, чтобы их отношения прервались.
Она задалась вопросом: что же будет дальше? Жанетт была потеряна для него, да и вряд ли подруга испытывала к Николасу нечто большее, чем простые дружеские чувства. Софи не знала ни одного знатного мужчины, который мог бы сделать ей предложение. Уж слишком многого она хочет. Но вот великосветский повеса зазывает ее в постель. По-своему это заманчиво, но ведь, сколько времени она потратит впустую. Так стоит ли игра свеч? И что она ответит Николасу?
— Нет, — наконец покачала головой девушка.
— Почему же? Он продолжал ласково поглаживать ее плечо. — Я могу дать тебе все, чего ты хочешь — дом, кареты, слуг…
Софи улыбнулась:
— У меня все это уже есть. — Затем, понизив голос до шепота, добавила: — Все, чего я хочу, — это тебя.
Он замолчал и прекратил свои ухищрения.
— Я не понимаю тебя, Софи. Ты не хочешь быть моей любовницей, но говоришь, что хочешь меня.
Она прижала палец к его губам.
— Я буду твоей любовницей. Но равноправной с тобой. С правом сказать все, что я захочу и когда захочу. Так же, как и ты. С правом закончить эти отношения, если я так решу. Мне не нужно ни подарков, ни денег. Ничего такого, что заставило бы чувствовать себя обязанной.
Николас с улыбкой посмотрел на нее.
— Думаю, мы оба подучим удовольствие от такого альянса.
— Не будет никаких разговоров о браке или о любви, — добавила Софи. Она не могла позволить себе влюбиться в него, зная, что они никогда не смогут быть вместе. Защищая таким образом свое сердце, она не испытает горького привкуса при расставании, когда их отношения завершатся.
— А как можно помешать себе, влюбиться? — спросил он, нахмурившись.
— Ты определенно не испытывал такого чувства ни к одной из своих пассий.
— Это было излишним. Но я никогда и не устанавливал таких правил со своими любовницами. Они всегда знали, что я не могу и не собираюсь вести никого под венец.
— Как и в нашем случае. Мы договариваемся, что будем избегать сердечных переживаний и не будем влюбляться. — Она погладила тыльной стороной ладони его щеку.
