кнопку на селекторе, его палец вдавился в неё с такой силой, словно хотел проломить устройство насквозь.
— Роман. Немедленно в мой кабинет. Ребятишки решили устроить бунт.
Повисла гнетущая тишина. Только тихое гудение ламп нарушало её. Мы все молча смотрели на него, не шевелясь. Я видел, как сжались кулаки Кати, как Юки положил руку на рукоять катаны, как Олеся отступила подальше от двери — в более удобную позицию специалиста поддержки.
— Думаешь запугать нас своими людьми? — спросил я тихо.
Он обернулся. Его взгляд был холодным и непроницаемым, как сталь.
— Думаю напомнить вам, где вы находитесь и с кем разговариваете.
Катя метнулась между нами, её движение было отчаянным.
— Папа, прекрати! — её голос надломился. — Мы не враги! Мы пытаемся тебе объяснить…
— Объяснить? — он резко повысил голос. Его лицо исказилось от ярости. — Что? Что я должен бросить всё? Забыть о клановых делах? Об Орловых, которые наступают нам на пятки? О том, что действительно важно? Ради какой-то призрачной угрозы?
— Да! — крикнула Катя. — Именно так! Потому что, если Моррайя захватит Землю, не будет ни кланов, ни войн! Не будет ничего! Только руины и скверна!
— Бред, — отрезал Демидов, рубя воздух ладонью. — Паникёрство. Вы просто дети, которые насмотрелись ужасов в Авалоне и теперь видите демонов за каждым углом.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как ярость закипает в груди. Сколько можно-то? Пальцы сами сжались на рукояти меча.
— Мы видели культистов на Земле, — произнёс, стараясь держать голос ровным. — Видели, как они перемещаются между слоями реальности. Как похищают людей средь бела дня. Как заражают их сознание, превращая в марионеток.
— И что с того? — Сергей Александрович махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху. — Видели… и не разобрались?
— Разобрались, но дело не в этом, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как раздражение закипает внутри, — Их уже наверняка больше и они действуют организованно. У них есть доступ к силам, о которых ты даже не подозреваешь. Вы не можете перемещаться по слоям, у вас нет силы Авалона. Мы единственные, кто может сделать хоть что-то, и нам нужна поддержка.
Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что все обернулись.
Вошёл Роман. Его массивная фигура заполнила дверной проём. За ним — Василий, чуть ниже ростом, но с такой же боевой выправкой. И ещё четверо мастеров в чёрной боевой форме.
Роман сделал три уверенных шага в глубь кабинета.
И замер.
Я видел, как его обычно спокойное лицо опытного воина, повидавшего сотни боёв, внезапно изменилось. Как расширились глаза.
Виртуоз. Человек невиданной силы, который провёл годы, улучшая своё ядро. Человек, чьи инстинкты были отточены до совершенства.
Он явно почувствовал нашу силу на уровне первобытной интуиции хищника, различающего опасного зверя.
Василий тоже остановился за его спиной. Его взгляд метался между нами, пытаясь понять источник внезапного напряжения. Лицо куратора побледнело. Мастера позади напряглись всем телом, их стойки изменились.
Воздух в кабинете словно сгустился, наполнился невидимым давлением.
— Роман, — голос Сергея Александровича прорезал тишину, в нём звучала привычная властность. Он кивнул в нашу сторону небрежным жестом. — Проводи гостей.
Роман не двигался.
— Сергей Александрович, — произнёс он медленно, подбирая каждое слово с осторожностью сапёра. — Я не уверен, что это хорошая идея.
Демидов нахмурился. Его брови сдвинулись, на лбу появилась глубокая складка.
— Что? — в голосе послышалось удивление, граничащее с раздражением.
— Они… — Роман замолчал. Я видел, как он пытается найти правильные слова. Его взгляд скользнул по каждому из нас — задержался на моём мече, на луке Димона, на катане Юки. — Они изменились. Я чувствую их силу. От тех людей ничего не осталось.
Глава клана резко обернулся к нам.
— Сила? — усмехнулся он. — Да, может быть. Но не такая, чтобы диктовать мне условия в моём собственном доме.
— Я выполню ваш приказ, — холодно сказал Роман. — Просто предупреждаю, что последствия могут быть серьёзные. Вам решать.
Сергей Александрович стоял неподвижно, как статуя. Только его взгляд медленно скользил по каждому из нас — по Юки, застывшему в расслабленной, но готовой к бою стойке. Затем по Димону, по Олесе, и, наконец, по мне, стоящему в центре нашей группы с мечом и щитом.
Холодный взгляд стратега.
— Хорошо, — произнёс он наконец, его голос был лишён эмоций. — Допустим, вы стали сильнее. Впечатляюще и неожиданно. Но всё же.
Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.
— Что дальше? — продолжил он, скрестив руки на груди. — Собираетесь угрожать мне в моём собственном доме? Демонстрировать силу, чтобы я… что? Испугался? Подчинился?
— Мы не угрожаем, — устало сказал я, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на плечи. — Мы пытаемся до тебя достучаться. Понять не можешь?
— До меня достучаться? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что хотелось стереть её кулаком.
— Папа, послушай хоть раз! — в голосе Кати звучала мольба. — Моррайя — это демонический бог! Божество, командующее легионами! Её силы способны уничтожить целые миры! Мы видели результаты их работы!
— Демонические боги, — повторил Демидов с издёвкой, растягивая слова. — Легионы. Конец света.
Он обошёл стол, приблизившись к нам.
— А почему тогда Император молчит? — его голос стал тише, но острее. — Почему ваш хвалёный Авалон не поднимает тревогу? Почему не мобилизуются все силы Иггдрасиля, если угроза настолько велика, как вы говорите?
— Потому что Авалон сражается на сотнях и тысячах фронтов! — выпалила Катя, её глаза заблестели. — Потому что демонических богов четверо! Потому что ресурсов Авалона не хватает, чтобы защитить каждую планету в отдельности, особенно на таком этапе как Земля.
Сергей Александрович скрестил руки на груди, его поза выражала абсолютный скептицизм.
— Я сказал… Нет.
Последние остатки моего терпения испарялись. Злость подступила к горлу горячей волной. По венам побежали импульсы жара.
— К чёрту. Раз ты так упёрся, то проехали. Мы пришли сказать вот что, — процедил я, чувствуя, как каждое слово даётся усилием воли, — мы больше не будем частью твоего клана. Мы уходим.
Все замерли.
Даже Роман и Василий замерли, их лица выразили шок.
Лицо Демидова уже второй раз за несколько минут стало каменным.
— Что ты сказал? — тихо спросил он.
— Ты слышал, — я выпрямился, расправляя
